Грег Бир - Эон

— Разумно, — заметила Ленора.

Лейк, все еще сидя, сообщил:

— Мои люди готовы отправиться так далеко, как вы пожелаете, и в любое время, когда потребуется.

— Мы ценим ваши слова, лейтенант, — сказала Кэрролсон, — но у нас хватает причин не торопиться.

— Дайте мне универсальный скафандр и оружие, пару человек в помощь…

Он усмехнулся.

— Вы действительно готовы спуститься? — недоверчиво спросила Патриция, повернувшись к офицеру.

Лейк скорчил гримасу.

— Если бы было точно известно, что там есть нечто, что стоит увидеть и исследовать, я бы пошел. Мы бы все пошли. — Морские пехотинцы дружно закивали. — Служба здесь не столь уж интересна, если не считать довольно живописной обстановки.

— Мы перекопали все вокруг. — сказал Такахаси, поднимаясь по склону, показывал расположение ям. Он поднял горсть земли и просеял ее между пальцами. — Почва во всех колодцах сухая. Никаких микроорганизмов, крупных форм, растений.

— Никаких живых существ… кроме нас, — пробормотала Фарли.

— И никакой радиации, — продолжал Такахаси. — Никаких следов необычных химических веществ. Так что, быть может, эти закрытые колодцы — просто землемерные вешки.

— Божьи отметины, — нараспев произнесла Ленора Кэрролсон.

— Колодцы все одинаковы? — спросила Патриция.

— Насколько нам известно, да, — сказал Такахаси, — но пока исследованы только два кольца.

Рейнольдс встал и стряхнул песок с комбинезона.

— Эй, лейтенант! Может быть, именно отсюда выходят буджумы?

Лейк повращал глазами.

— Вы когда-нибудь видели буджума? — спросила Патриция, пристально глядя на морского пехотинца.

— Не думаю, что их вообще кто-нибудь видел, — сказала Кэрролсон.

— Мистер Рейнольдс?

Рейнольдс перевел взгляд с Лейка на Патрицию.

— Вы серьезно меня спрашиваете?

— Да, спрашиваю. — Патриция похлопала по своему значку, не будучи уверенной, что он имеет какое-то значение для морских пехотинцев.

— Я не видел ни одного. — Но другие видели — те, кому я доверяю.

— Мы все о них слышали, — сказал другой морской пехотинец, Хакл. — Некоторые парни рассказывали кучу историй.

— Должен заметить, — вступил Лейк, — что эти люди не склонны видеть того, чего нет. Сообщений немного, но они достаточно интересны.

Патриция кивнула.

— Вы собирались спуститься в колодец?

— Пока нет, — ответил Такахаси. — Перед нами стоят другие проблемы.

Патриция посмотрела на цилиндр, проведя ботинком по его поверхности.

— Я хотела бы ознакомиться с полным отчетом экспедиции, когда мы вернемся, — сказала она.

Еще когда они разговаривали, у нее в голове появилось возможное решение, выдержавшее первый уровень критики. Она посмотрела на перевернутое блюдце, на меняющиеся цвета.

— Тогда возвращаемся? — поинтересовался Такахаси.

— Думаю, да.

Франт использовал усовершенствованный пиктор, отражавший предметы и пейзаж вокруг них и маскирующий то, чем они занимались, внутри и около палатки. Двое охранников, в черном, могли услышать Ольми, если бы он слишком расшумелся, но не увидели бы его. Всего полметра отделяли его от охранника на пути к ящику, служившему столом Патриции Луизе Васкес.

Его очень интересовала эта молодая женщина; судя по тому, что он слышал, она становилась лидером. И если это та самая женщина, о которой говорил Инженер…

На ящике было в еспорядке разбросано лист пятьдесят, испещренных записями. Многие заметки были перечеркнуты или густо замазаны; иногда целые страницы, за исключением нескольких квадратных сантиметров уравнений или диаграмм, были заполнены жирными карандашными пометками. Ольми спокойно пролистал бумаги, пытаясь разгадать придуманную Патрицией систему обозначений.

В углу лежал электронный блокнот, его серебристо-серый экран был пуст. С правой стороны, прямо над небольшой клавиатурой, был вставлен блок памяти. Ольми огляделся по сторонам, следя за охранниками, и, включив блокнот, склонился над ним. Научиться пользоваться этой древностью было несложно; он быстро просмотрел содержимое блока и скопировал файлы для последующего анализа; это заняло около четырех минут.

Насколько он смог разобраться, Патриция была чрезвычайно развита для человека своего времени.

Ольми укладывал бумаги в прежнем порядке, когда охранник зашел за угол палатки и уставился в его сторону. Ольми медленно встал, уверенный, что его камуфляж продолжает действовать.

— Ты что-нибудь слышал, Норман? — спросил сержант Джек Тиг у своего коллеги.

— Нет.

— Ветер подул, что ли? Могу поклясться, я видел, как шевелились листки.

— Очередной буджум, Джек.

Тиг подошел к ящику и посмотрел на бумаги.

— Господи, — пробормотал он. — Хотел бы я знать, что все это значит.

Он наклонился и провел пальцами по одной из строк. Курсив перемежался жирными черными печатными буквами. Двойные вытянутые прямоугольники, напоминающие символы матриц, которые он изучал в летном училище, знаки интегралов, экспоненты, содержавшие готические немецкие и греческие буквы, спирали, треугольники, овалы с двумя точками посредине, буквы с одиночными и двойными точками вверху похожими на умляуты…

— Ну и мешанина. — Сержант Тиг выпрямился. Волосы у него на загривке поднялись дыбом. Слегка вздрогнув, он принюхался.

Конечно, там ничего не было. И не могло быть!

Глава 12

Почти все двое суток полета на ОТМ Лэньер проспал; голова его была полна невесомых снов, в которых беспорядочно перемешивались Камень и Земля, прошлое и будущее.

Он посмотрел на часы, а потом на лицо охранника, сидящего рядом с ним в лимузине. Через восемнадцать часов после посадки в Ванденберге он должен явиться в кабинет Хоффман в Лаборатории реактивного движения. За дымчатым стеклом машины проносилась пустыня. Давление воздуха было высоким, а сила тяжести — угнетающей. Даже сквозь темные стекла солнце выглядело жарким и желтым.

Он оставил мысли о Камне.

— У меня есть немного времени?

— Да, сэр.

Агент смотрел прямо перед собой, лицо его было официально-вежливым.

— Вы, ребята, неразговорчивы.

— Да, сэр. Мы такие, — поддержал водитель. Охранник, сидящий впереди, обернулся к Лэньеру.

— Миссис Хоффман сказала, что мы в вашем распоряжении, но мы должны доставить вас в Пасадену живым и трезвым к восьми часам завтрашнего утра.

Лэньер подумал о том, как среагировала бы Хоффман на обращение «миссис».

— Джентльмены, — сказал он. — Я вел холостяцкую жизнь столько месяцев, что не могу сосчитать. Положение обязывает. Есть здесь в Лос-Анджелесе безопасное место, где можно было бы… — Он поискал подходящее слово. — Расслабиться? Без огласки, приятно, чисто?