Айзек Азимов - ФАТА-МОРГАНА 5 (Фантастические рассказы и повести)

— Как, еще не готово? — Его тонкий, визгливый тенорок наполнил комнату. — Вы знаете, что похороны завтра, а не в следующем месяце?

Он с важным, напыщенным видом прошелся по мастерской, приглядываясь к качеству их работы своими темными маленькими блестящими глазками.

— Хм, прекрасно, Томас, — сказал он, проводя опытной рукой по крышке гроба. — Ты еще не закончим, Сэмюель? — пронзительно закричал он.

— Ручки готовы, сейчас будет привинчена и пластинка, ответил Сэмюель и вновь взял в руки отвертку.

— Ну, хорошо, хорошо. Заканчивайте. Через час мы должны быть на месте.

С этими словами он удалился так же стремительно, как и появился, и вскоре они услышали под окнами цокот лошадиных копыт, когда их хозяин уехал на телеге.

Позднее вечером все трое катили по булыжной мостовой телегу с гробом. У дома доктора они молча сняли гроб и осторожно, но ловко, пронесли его по темному коридору в переднюю комнату, освещенную свечами. Вдова, как сообщила им ее сестра, была слишком убита горем, чтобы выйти к ним, но если что-нибудь нужно, то пусть подождут на кухне. Когда дверь за ней закрылась, они поставили гроб на два заранее приготовленных стула. Тело лежало, накрытое белой простыней.

— Ну, что ж, давайте приступим, — сказал Торнвуд, сбрасывая простыню. — Я поднимаю голову. Ты, Сэмюель, — ноги, а Томас возьмется в середине. Томас, ты меня слышишь? Бери в середине.

Томас медленно приблизился к ним с печальным видом. Его сильная челюсть дрожала от волнения, а большие темные глаза наполнились слезами. Доктор был одет в свой лучший черный костюм, золотые часы с цепочкой поблескивали на жилете. В резком контрасте с темной одеждой его сухая белая кожа, казалось, отражала свет свечей.

Осторожно они переложили его в гроб, тщательно расправили складки на одежде.

— Порядок, завинчивай крышку, Сэмюель. Я пошел в «Три колокольчика». Ты идешь со мной, Томас?

Но Томас не мог найти в себе ни сил, ни голоса для ответа. Он только покачал головой и продолжал стоять, не сводя глаз с доброго лица, которое когда-то улыбалось ему и так часто действовало успокаивающе, а теперь было таким бледным и безжизненным.

— Ну, ну, будет тебе, приди в себя. А ты как, Сэмюель?

— Как только закончу, сэр, сразу приду.

— Хорошо, тогда я закажу тебе кружку пива.

Он повернулся на своих тонких ногах и вышел, оставив их вдвоем у гроба. Но в то время, как Томас с обожанием смотрел на дорогое ему лицо, Сэмюель был занят тем, что рассматривал совсем другое. Его острый, наблюдательный взгляд уже отметил часы и цепочку и теперь упивался изумрудной зеленью большого камня, украшающего толстое золотое кольцо на левой руке доктора. Если бы только Томас ушел, он не преминул бы положить эти две драгоценных вещицы к себе в карман.

— Я все сделаю, Томас. Ты лучше иди, я вижу, как тебе тяжело, — лицемерно ворковал он.

Голос никак не возвращался к Томасу, поэтому он опять только покачал головой. Про себя Сэмюель ругал его, как мог. Он не мог расстаться ни с этим великолепным кольцом, ни с золотыми часами. И все-таки, если он не сможет овладеть ими сейчас, он непременно сделает это позже.

— Ну, хорошо, тогда я продолжу, — сказал он, поворачиваясь спиной к Томасу. Затем, вместо того, чтобы взять из кармана обычные длинные шурупы, он незаметно сунул руку в другой карман и достал заранее заготовленные короткие. Он накрыл гроб крышкой и начал ввинчивать маленькие шурупы в готовые отверстия. Потом с довольным видом покинул дом и направился к «Трем колокольчикам».

Хотя Сэмюель мечтал об этом каждую ночь, прошло почти два месяца после похорон доктора, пока на их маленький городок опустился густой и плотный туман. В полночь Сэмюель вышел из дома, тщательно укрыв лицо от тумана и спрятав под длинное черное пальто специальную лопату с короткой ручкой. В такие дни приходилось быть осторожным, так как на кладбище часто заглядывали патрульные, а Сэмюелю совсем не хотелось совать голову в петлю. Он воровато пробирался по влажным от тумана улицам, пока наконец не очутился у ограды кладбища. Туман был настолько плотным, что он мог рассмотреть что-либо перед собой не более, чем на расстоянии шага.

В конце концов он добрался до места — могилы доктора Джона Уильямса Эдмундса. Здесь он снял пальто, аккуратно повесил его на ограду, вынул из кармана свечу, зажег ее и взялся за лопату.

Довольно долго он копал желтую глинистую землю, пока лопата его не наткнулась на что-то твердое и задребезжала. Он довольно улыбнулся, тыльной стороной ладони вытер пот со лба и решил, что пора немного передохнуть. Он чувствовал, что хорошо поработал. Копать ему приходилось на ощупь, так как при таком тумане, сжимающем его плотным кольцом, свеча была практически бесполезна. И все-таки он быстро добрался до гроба. А теперь уже ничего не стоит взломать крышку благодаря тому, что он предусмотрительно ввернул короткие шурупы. Быстренько сунув в карман часы и кольцо, он выберется из этой противной скользкой ямы, забросает ее землей и пойдет домой. Он будет разглядывать свои «трофеи», восхищаясь ими.

Сэмюель счистил остатки земли с крышки гроба, затем втиснул лопату в щель между крышкой и гробом. Ловким и сноровистым движением, которое приобретается только годами практики, он рывком, с треском приподнял крышку, и шурупы покатились в разные стороны. Он наклонился и прощупал рукой туманную темноту. Пальцы наткнулись на мокрую скользкую кожу, и он понял, что это лицо. Пальцы поползли вниз, по ряду пуговиц на жилете, разбрасывая по пути крошечных извивающихся червячков. Холодная металлическая цепочка остановила его руку, и через секунду цепочка и часы уже покоились в его собственном кармане. Теперь надо снять кольцо, подумал он, и потянулся в сторону руки. Он коснулся мокрой кожи мертвеца, задев тем самым нечто змееподобное, выскользнувшее из-под пальцев. С мягким стуком оно шлепнулось на дно гроба.

А, вот оно — его пальцы приблизились к холодному кольцу и потянули за него, но тщетно. Он сжал пальцы доктора и понял, что они распухли. Проклиная мертвеца, он потянул его за руку, ухватил ее своей левой рукой, а палец с кольцом — правой, а затем резким движением начал толкать палец в разные стороны и одновременно вращать его. С хрустом кость переломилась, и после некоторых усилий Сэмюель оторвал палец от руки. Кольцо оказалось в кармане рядом с часами, а палец был заброшен обратно в гроб.

Он выпрямился, подтолкнув крышку ногой, положил ее на место, затем выбросил лопату из ямы на поверхность. Ухватился за края могилы и начал выкарабкиваться из нее. Густая, липкая грязь облепила его руки, забилась между пальцами, как будто хотела помешать ему выбраться. Но, в конце концов, подпрыгивая и отчаянно цепляясь за края, он сумел преодолеть и это. Затем он закопал могилу, собрал вещи и исчез в темно-густом тумане, который поглотил его.