Антон Краснов - Леннар. Тетралогия

— При таком раскладе нужно держать язык за зубами, а ты не больно-то помалкиваешь, — сказал похожий на кабана молодец и впился зубами в мясо.

Почти все смотрели на него с завистью: в последнее время мяса в городе было недостаточно, отпускали его не просто за деньги, а по предъявлении глиняного жетона с печатью канцелярии дауда(правителя).

— Это так! — разглагольствовал Снорк. — А только чего мне бояться? После всего, что я перенес, перетерпел?

И мастер Снорк, хватив еще немного вина, принялся рассказывать о том, как в его подвале появились люди в ярких одеждах, и тогда он понял, что грядут еще большие беды, чем бунт сардонаров и разгром Этерианы и Первого Храма. Собрал пожитки, скопленные деньги и бежал тем самым путем, которым пришли к нему неизвестные. Так Снорк познакомился с системой скоростных лифтов. Рассказал он про ярко освещенную полукруглую комнату, про вбитую в стену прямоугольную светящуюся панель, в которую трактирщик принялся тыкать пальцами (тут Снорк особо распространялся), и про наступившее затем ощущение полета. Про то, как серебряные монетки, все его богатство, припасенное в узелке, — вдруг разлетелись во все стороны, налипая на стены, а одна из монет задела руку, да так, что пропорола мясо до кости! А когда ему удалось выбраться из этой чертовой комнаты, оказалось, что он находится в каком-то огромном полузатопленном подземелье с ржавыми стенами. С трудом удалось выбраться на поверхность и выяснить, к вящему своему испугу и удивлению, что занесло его за Илдыз ведает сколько земель и стран, в Кринну, в город-государство Дайлем. А тут он выкупил трактир и вернулся к старому своему занятию.

О том, кто были эти люди в ярких одеждах и что это за комната такая, по которой летают монетки, налипая на стены, хозяин Снорк осмеливался задумываться только по пьянке.

— Хозяин снова нахлестался, — сказал один из служек трактира другому. — А что ж с него взять — дикарь из Верхних земель! Фу!

— Оно и ясно: урожденные дайлемиты сюда не ходят. Только разная пришлая чужеземная чернь. Занесло их в Дайлем семью дурными ветрами… — отозвался второй и сплюнул через плечо.

Хватив еще вина, Снорк принялся разглагольствовать далее с нотками соправителя сардонаров прорицателя Грендама, которого он хоть и не знал лично, но заочно уважал:

— Н-н-никому нельзя теперь доверять… брр! Города забиты беженцами и лишенцами! Видали, как недавно явилась сюда колонна из Абу-Гирва? Города из Верхних земель, из Арламдора? Рассказывают, там была установлена власть Обращенных, построено несколько этих… НОВЫХ зданий, тех, что позволяют досыта наедаться, красиво одеваться, недорого лечить недуги?

— Да, я видел мельком, — прогнусавил дед в красном колпаке, — когда однажды побывал в Абу-Гирве…

Года три назад это было… Сказывали тогда, что скоро эти удальцы Леннара и до Дайлема доберутся и станут уже и тут налаживать новую жизнь — да чтоб без голода, без холода, без хворей!..

— Только вот что-то не вышло!

— Наверное, истощили мошну Илдыза и всех его демонов, вот верховный дьявол и решил приструнить своих засланцев! — хохотнул кабаноподобный мужик и хватил по столу деревянным кубком, грубо окованным двумя полосами железа. — В Абу-Гирве-то недавно восстание подняли… Говорят, что подняли смуту в народе бывшие храмовники, а поддержал их подоспевший отряд сардонаров.

— И все-то ты путаешь! Сначала они восстали и перебили Обращенных, а уж потом провозгласили себя сардонарами и даже собирались послать гонцов к великому Акилу и прорицателю Грендаму, что, дескать, так и так, примите власть над нами! — сказал тип, сидевший меж двух девок. — А посеяли первые зерна бунта несколько всадников, прискакавших из Лимикара, это дальше к северу, белломов на полтораста—двести будет отсюда! [48]А то и поболе… Да нет, все триста!

— В Лимикаре ох и… ик!.. заварушка была! — сказал хозяин Снорк, икая. — Сожгли там целую к-крепость, би-и… ик!.. тком набитую Обращенными. Установили там свое собственное правление. Где-то, кажется в Бексте, это южнее, провозгласили восстановление власти Храма, и управляют там пять драных жрецов, которые несколько лет назад ноги еле унесли из подожженного криннского Храма. В Абу-Гирве — да, хотят в сардонары. Везде раздрай, сумятица, и не пойми куда бежать, кого убивать!

— Это верно. Иной раз не знаешь, кому из сильных славу петь, кому проклятие. И впросак попасть немудрено…

— Ага, — сказал «кабан». — Был у меня знакомый кузнец. Вступил он в сардонары, а утром шасть на улицу и заори что-то про рыжеволосого Акила, так его сразу хвать и в пыточную. А там выпотрошили и сожгли. Оказывается, за ночь власть взяли братья-Ревнители… те, что уцелели. Через две седмицы Ревнителей вырубили напрочь Обращенные и оставили гарнизон. Вот так-то! А дело было в городе… э-э-э…

Хозяин Снорк, перебивая его, воскликнул:

— Верно говорю! Приходил с Нежных болот вещий человек, рассказывал, что ждет нас еще три кровавых, суровых года, а потом настанет благодать и процветание. Но потребно для того, сказал вещий человек, овладеть Стигматами власти, которые были у Леннара!

— Легко сказать — Стигматы власти, Леннар!.. А на деле…

— «Вещий»… — фыркнула одна из девиц. — Он потом поднялся наверх с толстой Амриной, так ее до сих пор тошнит, как вспомнит! От него так воняло! Хуже, чем вот от этого деда в красном колпаке! Вещий!

— Да, — сказал «кабан». — Я служил наемником в трех армиях: в двух на Кринну и еще в армии правителя Арламдора, в Ланкарнаке. Так я вам скажу, что один опытный солдат мог отметелить с десяток горе-мятежников! Это же быдло, чернь, разве они имеют представление о том, что такое искусство убивать? А уж по особым храмовым методикам обученный Ревнитель — тот и два десятка уложил бы!

Разговор распался на несколько частей. Кто-то живописал, как спокойно и просто жилось раньше, когда всем рулил Храм. Кто-то рассуждал о шансах сардонаров захватить все Верхние и Нижние земли, хозяин Снорк сетовал, что отцы Дайлема сильно повысили налог с чужеземцев, открывших дело в их городе. И что скоро перестанут пускать переселенцев, а правитель- даудудвоит численность своей армии и велит вырезать всех «диких» гареггинов, на которых по многолетней доброй традиции списывались все беды горожан, великие и малые.

Распалившись вином и горячими речами, не менее пьянящими, чем самое забористое розовое вино из подвалов, хозяин Снорк вскарабкался на прилавок, рассекающий пространство небольшого кабачка как мол, и заорал: