Нагару Танигава - Вздохи Харухи Судзумии (Перевод с японского)

Будто занервничав, она отложила булочку в сторону, отвела руку за голову и коснулась прически… вроде бы. Ее черные волосы свободно рассыпались по плечам. Не знаю, зачем, но выглядело все так, будто она спешно распустила завязанный сзади хвост. Хотя точно я не разглядел, об этом можно было подумать и потом. Я тут же сказал то, что должен был.

— Эй, Харухи.

— Чего?

Лицо Харухи сразу стало как у готовой к схватке кошки. И вот, глядя прямо в это лицо, я сказал:

— Пусть этот фильм будет абсолютным хитом!

Это и называется «импульсом». Человек вроде меня, наверное, поддается порыву эмоций раза два в год. Вчера был как раз один из таких моментов. Просто случайно совпало. И вот от сегодняшнего пространного разговора с Коидзуми, тупой рожи Танигути и убитого лица Харухи мои нервы тоже ходуном заходили. Если бы я этот импульс игнорировал, могло бы кончится тем, что я все стекла в классе переколотил, так что решил покончить со всем прямо здесь. Да чего это я, вообще, оправдываюсь?

— Ну… — проговорила Харухи. — Разумеется! Режиссер ведь все-таки я, так что успех обеспечен. Мог бы даже об этом и не говорить.

Вот святая простота. Я то думал, что она хоть чуть-чуть оценит мой поступок, может даже похвалит, но в сияющих непонятным блеском глазах Харухи вновь засиял огонь самоуверенности. Проще некуда. Она же вроде не особо сильного босса в компьютерной игре, который без конца кастует на себя лечебные заклинания, но ладно, чего волноваться-то? Баланс — вот ведь что важно! И тогда можно кого похилее с одного удара выносить… да о чем я вообще? Нечего тут в катарсис впадать. Не понимаю, какой в этом смысл, хотя, вообще-то, и нет его, этого смысла, но, короче говоря, обессиленная Харухи просто ужасна, поэтому видеть ее такой я не хочу. Пусть уж она продолжает свой забег по маршруту, извилистому как извилины ее мозга, забег без смысла, без цели, без пункта назначения. Ведь если она ни с того ни с сего остановится — бессознательно такого натворит, что мало не покажется. Вот и все.

… вот так я тогда и думал.

В тот же день, после школы.

— Что, как-нибудь по-другому поговорить не получилось? — спросил у меня Коидзуми.

— Извини, — ответил я.

— Ты ее, конечно, подбодрил, но я бы предпочел, чтобы это… не создавало дополнительных трудностей.

— …Извини.

— Вместо того, чтобы вернуться на круги своя, кажется стало еще круче.

— …

— И как теперь это скрыть?

Я пребывал в раздумьях, а Коидзуми спокойно смотрел на меня. Не похоже, чтобы он обвинял меня, но в голосе его почему-то явно звучали нотки огорчения. Значит, вот как, да? Ситуация определенно ухудшилась, и кажется, произошло это из-за меня.

Как так? Да откуда мне знать?

Повсюду цвела сакура. Это была та самая аллея вдоль реки, где во время прогулки Асахина открыла мне свою истинную сущность. Напомню еще раз: на дворе была осень. Конечно, следы летнего тепла еще напоминали о себе, но вообще-то, сакура в Японии цветет весной, и если небольшой фальстарт вполне можно допустить, то полгода это уже слишком. Что, сакура сошла с ума за компанию с солнцем?

Под опадающими лепестками Харухи, включив турбину на полную, неслась вперед. Асахина в тесном костюмчике официантки шатающейся походкой бродила из стороны в сторону и не находила себе места, может, из-за того что все было заполнено желающими поглазеть на цветущую не по времени сакуру.

— Вот это класс! Я только думала о том, что нужна сцена с сакурой! Такой природный феномен — и как раз вовремя! — с пеной у рта восклицала Харухи, хватая Асахину.

Полная безнадега, что и требовалось доказать. Люди, стоит только поддаться на мгновение эмоциям и что-то натворить — непременно в будущем это вам аукнется так, что мало не покажется. Должен же я был за эти полгода на основании подобных случаев сделать хоть какие-то выводы!

Причем вывод этот, задним умом сейчас понимаю, должен быть не «надо было сделать по-другому!», а «не надо было вообще это делать!». Кто-нибудь, дайте мне пистолет! Да не эту пластиковую игрушку!

Сакура начала распускаться во время обеда и, видимо, к вечеру деревья достигли полного цвета. Весть об «осеннем феномене» дошла до местной радиостанции. Как же хотелось бы, чтобы все так и думали — «бывает, мол, и такое». Все это просто связано с глобальными климатическими изменениями в последние годы — так и договоримся, хорошо?

— Кажется, Судзумия-сан так и думает — сказал Коидзуми, шагавший плечом к плечу с Асахиной. Такой весь из себя хороший, но только снаружи Коидзуми и Асахина, прекрасная и внешне, и внутренне, с какой стороны ни присматривайся, настолько подходили на роль парочки, что думаю, один их вид вывел бы из себя мужчин всего света, да и меня это привело в дурное расположение духа.

На Нагато опадающие лепестки не произвели никакого впечатления. Опять ноль эмоций. Она просто пустыми глазами смотрела на деревья, биологические часы которых сошли с ума. Несколько розовых лепестков на ее черной мантии смотрелись весьма эффектно. Интересно, она про голубей знает?

— Точно! Давайте поймаем кошку! — воскликнула Харухи. — У ведьм всегда есть спутники-подручные и кошка самое подходящее! Тут нигде черных кошек не попадалось? И чтоб породистая!

Так, минутку! Разве Нагато у нас не злая инопланетянка?

— Итак, кошка! Вот такой образ и будет! Где можно кошку взять?

— В зоомагазине.

Удивительно, но кажется, Харухи пошла на компромисс в ответ на эту мою отговорку.

— Сойдет и бродячая. А то покупать, потом возвращать — слишком хлопотно. Тут нет пустыря какого-нибудь, где кошки собираются? Юки, не знаешь?

— Знаю.

Нагато едва заметно кивнула и зашагала вперед, ведя нас за собой, как какой-нибудь религиозный лидер к земле обетованной. Интересно, есть что-нибудь, чего она не знает? Наверное, спроси я, где находится кошелек, потерянный мной лет пять назад, она и это скажет. Тогда там были все мои сбережения — иен пятьсот.

Минут через десять мы дошагали до места назначения — заднего двора великолепного комплекса, в квартире которого одна-одинешенька проживала Нагато. Посаженные вокруг тщательно ухоженного широкого газона деревья надежно скрывали место от посторонних глаз. Здесь собралась ватага из нескольких кошек, по виду беспризорных, но к людям приученных, потому что когда мы подошли ближе, никто не разбежался. Возможно, они думали, что мы их покормим и даже терлись о наши ноги. Харухи подняла одну из кошек и сказала:

— Черных нет, что ли? Ну ладно, тогда эта!

Кошка была черепахового черно-рыже-белого окраса и, что интересно, оказалась котом. Однако Харухи, кажется, не догадывалась, насколько редкостный экземпляр ей достался, и никакого удивления не выказала.[1]