Александр Гейман - Завоевания Кхаммы

Но это произошло не так скоро.

Сначала из песка под камнем выбрался хищный зверь с длинными клыками может быть, тот самый, с которым бился в туннеле Граум. Хищник стряхнул песок, пофыркал, заметил следы крови на земле и стал вылизывать её. Потом он поднял голову и в упор посмотрел в лицо Кхаммы - и тут же метнулся на него в прыжке, яростно взревев. Кхамма не вскрикнул и даже не пошевелился он помнил: _молчи и оставайся на месте_ - так велел звездочет И. А зверь, урча, выгрызал ему живот и крушил ребра - и наконец, уселся передохнуть, облизывая окровавленные лапы. Кхамма оставался в сознании и ощущал страшную боль, этот хищник не был видением - но он все терпел молча.

Наевшийся зверь скрылся в полутьме, а к Кхамме подошли четверо Сильных. Они злорадно смеялись:

- Вот ты нам и попался! Теперь мы отплатим тебе за все.

Они вырыли из песка и осквернили тело Айи. Кхамма молчал. Это взбесило Сильных, и они стащили Кхамму с каменного сиденья и подвергли пыткам и издевательствам. Кхамма молчал.

- Дурак, да он думает, что сумеет открыть Врата! - засмеялся один из Сильных. - Ну и болван, ведь мы же стащили тебя с места! Оставаться на месте, - передразнил он И Паня. - Ну-ка, Кхамма, попробуй, заберись-ка обратно на камень!

Кхамма молчал - он видел, что это только уловка, а их слова - ложь. Тогда Сильные принесли к Вратам тела Огина и Илисы. Они оживили обоих и стали пытать на глазах у Кхаммы. Илиса долго крепилась и в конце концов принялась молить о пощаде. Она взывала то к Сильным, то к Кхамме и проклинала его, и Кхамма почувствовал, что сходит с ума. Но он молчал.

Из тьмы выступила Цха.

- Что вы возитесь с этим недоумком? Этого выродка пора убить и сбросить на землю! - завопила колдунья.

Она развела костер, нагрела металлический прут и вонзила его в череп Кхаммы.

Кхамма умер, и его сбросили вниз, на землю Фенамоа. Он истлевал, превращаясь в пыль и прах где-то в неведомых краях и в неведомое время. Он превращался в тех червей и мух, что его пожирали, а позже - в плоть птиц и зверей, в траву, в рябь на воде, в отбросы, в дерево, в кожу на барабане, в кандалы на ногах каторжников... Но он молчал.

В конце концов, скитаясь по земле Фенамоа, прах Кхаммы сложился в него самого. Он много раз прожил собственную жизнь, повторяя её снова и снова. Но теперь все было иначе. Его походы по Фенамоа кончались бесславно, он попадал в лапы демонов Иммы, и его карали за грехи невообразимо ужасными пытками, а потом он рождался снова, и все повторялось. Он вел полки против врага, и в решающий момент надо было дать приказ о наступлении. Его хватали за руки:

- Кхамма! Скажи же - вперед!

Но Кхамма молчал - и его друзья и все войско гибло, а люди Фенамоа и искалеченные солдаты осыпали его проклятиями. Наконец он родился в Ань и, выросши, стал слугой, дядькой сына его и О-ин. Его считали немым, но О-ин как-то смогла узнать в нем Кхамму. Наедине она разговаривала с ним, как будто он был в своем подлинном облике, хотя Кхамма не заговорил с ней ни разу и ни разу не дал ей знака, что она права. Он наблюдал, как растет мальчик и старался обучить его тому, что умел сам как воин. А потом случилось так, что недруги Кхаммы устроили покушение на наследника Аньского царства. Сын шел в руки убийц, и Кхамма пытался знаками, а потом и силой удержать его от гибельного шага. Он не смог остановить его, и тот был убит. О-ин билась в рыданиях над окровавленным телом - и наконец набросилась на Кхамму:

- Почему ты не рассказал ему?!. Почему?!. Ведь ты можешь говорить, я знаю!..

Она проклинала его недозволенными проклятиями, билась о землю... Кхамма молчал.

- Да это мерзавец, каких свет не видел, - сказали Сильные. - Оставим эту падаль, пусть гниет тут один.

Они плюнули ему в лицо и ушли.

Кхамма остался один на своем камне. Он хотел поднять руку и увидел, что на ней не осталось плоти. Он превратился в скелет уже давным-давно - а спустя ещё долгие годы уже и кости Кхаммы осыпались вниз на камень.

Тогда началось самое страшное. Душа Кхаммы покинула эти истлевшие останки и превратилась в ворона с алмазным клювом. Он полетел высоко-высоко вверх и уселся на вершину гранитной глыбы - настолько огромной, что она была больше, чем вся земля Фенамоа.

Кхамма сидел на вершине и раз в тысячу лет чистил свой клюв об эту гранитную гору. Песчинки гранита слетали вниз, на его кости - там, в каменном кресле, и мало-помалу песок засыпал его целиком. Но это ещё не было концом - мир менялся, в Фенамоа приходили новые народы и расы, несколько раз сменилось все небо, давным-давно никто не помнил даже имени Фенамоа или Коловита, - а Кхамма продолжал раз в тысячелетие чистить алмазный клюв о гранит. Он молчал. Иногда он вспоминал свои мучения и пытки там, на камне, от рук Сильных - и теперь они казались ему блаженством. В конце концов наступил конец света, и все исчезло - кроме его, Кхаммы-ворона, и этой гранитной скалы. Кхамма в последний раз почистил клюв о глыбу и понял, что теперь пришло время и его конца. И тогда ярче тысячи солнц вспыхнул ослепительный белый свет, и все взорвалось...

- Кхамма! Кхамма! Очнись! Врата Иасонда открылись, - пищал Атри. - Ну же, Кхамма-тарремец, соберись с силами!

Кхамма с трудом разлепил веки. Он долго не мог сообразить, кто он и что с ним, и наконец, стал осознавать себя и мир вокруг. Вечная полутьма черного солнца отступила - в открытые ворота проникал яркий свет из нового, последнего мира. Кхамма поднялся с места и пошевелился, разгоняя кровь. Потихоньку он пришел в себя и огляделся по сторонам. Вокруг не было, конечно же, никаких следов схваток и крови - все пережитое оказалось только мороком, испытанием. И он его выдержал!

Кхамма не увидел и песчаного холмика над телом Айи подле каменного кресла, но уже не удивился этому. Он пошел к воротам, и Атри неожиданно запел походную песню воинов Тарремы. Тонкий голосок браво вытягивал мотив и вдруг - оборвался на полуслове. Это произошло, когда Кхамма миновал ворота.

- Что случилось, Глазок? - спросил человек.

Атри не отвечал. Кхамма вынул его - на бронзовой поверхности появилась трещина наискось через все зеркальце.

- Значит, ты ушел последним, Глазок, - проговорил Кхамма.

Он стоял на берегу последнего моря, и все было так, как он уже видел раньше - в Восточном море в Кво и в пещерах Унь и во дворце Велемихи. Пологий берег, уходящий вправо и влево, прибой, накатывающий на белой песок, и арка прямо в море, и радужная сверкающая дорожка, бегущая к арке от самого горизонта, где восходило восьмое - радужное - солнце. Оно было то белым, то золотистым, то лазурным, а то переливалось всеми цветами сразу, и красивей этого Кхамма не видел. Сам не зная почему, воин вслух произнес строку, дарованую сборщиком имени: