Виталий Забирко - Везде чужой

- А вы полагаете, это что-нибудь изменило бы? - спокойно спросил Геннад, впервые смотря прямо в глаза гросс-каптейну. - По-моему, о способностях Таксона вы знаете несколько больше, чем я.

Статс-лейнант решил открыть свои карты. И это сработало. Диславл отвёл глаза и забарабанил пальцами по столешнице.

- Мне нужен этот человек, - после некоторого молчания проговорил он. - У вас есть предложения по его розыску?

Геннад пожал плечами. Стандартный ход - разослать ориентировки по столичным околоткам - здесь явно не подходил. По всему видно, не устраивал он Диславла. Дело, конфиденциально начатое гросс-каптейном, и без того получило громкую огласку. Несомненно, что титул-генрал Васелс уже отдал такой приказ, хотя, конечно, имел в виду лишь линию бассградской террористической группы. Гросс-каптейн же питал к Таксону другой интерес. И тут неожиданно Геннад понял, где он может найти беглеца.

- Дайте мне три дня, и я возьму Таксона, - сказал он.

Брови Диславла взлетели.

- Один? - искренне удивился он.

- Да.

Впервые Геннад увидел проявление чувств на лице начальника. Он ожидал, что Диславл спросит: "Каким же образом?" - но ошибся. Диславл лишь долго с интересом смотрел на него, словно просчитывая все известные ему варианты поимки сбежавшего подследственного. Или пытаясь угадать, каким образом это удастся сделать Геннаду.

- Хорошо, - наконец кивнул он. И от того, каким тоном он это сказал, у Геннада появилось ощущение, что Диславл, как всегда, уже знает его план и своим "хорошо" его одобряет.

- Разрешите идти?

Геннад встал, приняв последнее слово Диславла как руководство к действию.

- Нет, - остановил его Диславл. - Садитесь, статс-лейнант. У меня к вам ещё один вопрос.

Он покопался в столе, извлёк лист бумаги и положил его перед Геннадом.

- Читайте.

Геннад принялся читать, и кровь ударила ему в голову. Теперь он понял, почему "Циркуль Диславла" встретила его в приёмной столь презрительным взглядом. Перед ним лежал анонимный донос из Крейдяного, в котором сообщалось, что статс-лейнант Геннад, используя своё служебное положение, под видом расследования арестовал в публичном доме малолетнюю проститутку и повёз её в Столицу для удовлетворения своих низменных страстей.

"Сука! - с ненавистью подумал Геннад о мэдам. - И дура. Если начнут распутывать клубок, то тебя саму упекут!"

- Это правда? - холодно спросил гросс-каптейн.

Вместо ответа Геннад непослушными пальцами достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо листок и протянул его Диславлу. Рука его дрожала, он еле сдерживал себя, чтобы не сорваться.

Гросс-каптейн развернул листок.

- Я не успел зайти в бюро регистрации, - хрипло выдавил Геннад. Это было заявление на удочерение Контибель.

Диславл молча вернул заявление, затем взял донос и не спеша разорвал его на мелкие клочки.

Геннад снова заглянул в глаза гросс-каптейна и неожиданно увидел в них понимание и сочувствие. Не такой уж бесстрастной и бездушной машиной оказался его начальник.

- Идите, статс-лейнант. Работайте, - ровным бесцветным голосом проговорил Диславл. Но для Геннада его глаза навсегда утратили свой зимний цвет.

С повышением давления нарушился ритм дыхания. На дисплее работы лёгких стал возрастать объём обменного воздуха, в то время как потребление кислорода уменьшилось. Инжектор выбросил из форсунки облачко аэрозоля, и он снял астматический спазм.

Астма пришла по цепочке предков Меркстейна тоже с материнской стороны.

Ночью подморозило, но утром на Столицу пал липкий густой туман, который незаметно перешёл в мелкий, монотонный, нескончаемый дождь. Весь день Таксон Тей проспал на чердаке заброшенного дома на тюке старой, пыльной стекловаты и проснулся поздним вечером. Силы, наконец, полностью восстановились, сознание работало чётко и ясно. Он выбрался на улицу и неожиданно узнал окрестности. Подсознательно он забрёл на Околичную заставу, где абориген Таксон провёл молодость. Дом, на чердаке которого он спал, когда-то принадлежал известному писателю времен Республиканства. Писатель создал всего одну книгу и потом всю жизнь "стриг" гонорары с её последующих изданий. Купил дом, машину, ездил за кордон, выступал перед читателями, делился на страницах газет воспоминаниями... Но больше не писал. И после его смерти о нём и его книге забыли. Его сын пошёл по стопам отца. Написал гораздо больше, издавался многотысячными тиражами, особенно в начале Перелицовки, но обесцененных инфляцией гонораров не хватало даже на еду, и он умер с голоду. А книги его жили до сих пор...

Свой дом Таксон Тей узнал с трудом. От палисадника не осталось и следа - голая земля. Видно, всё давно пошло на растопку. Сам дом, построенный отцом собственными руками, стоял крепко, хоть и был обшарпан до неузнаваемости. Черепица местами потрескалась, штукатурка обвалилась, открыв шлакоблочную кладку. Деревянное крыльцо исчезло, вместо него у высокого порога высилась горка битых кирпичей.

Осторожно балансируя на кирпичах, Таксон Тей поднялся к двери и взялся за ручку. Дверь оказалась не запертой.

Пол в прихожей устилал толстый слой многолетней пыли, но пересекавшая прихожую тропинка из засохшей, нанесённой с улицы грязи, говорила о том, что здесь жили.

- Что стоите у порога? - донеслось из-за двери. - Входите, только двери за собой закрывайте. Холодно.

В комнате было темно, сыро и зябко. Потолок змеился трещинами и ржавыми разводами; вероятно, та же участь постигла и стены, но они были наглухо заставлены стеллажами с книгами. У окна, рядом с приземистой печкой, сооружённой из металлической бочки, полулежал в кресле, укутавшись в одеяло, толстый неповоротливый старик.

- Не желаете ли кипяточку? - спросил он. Глаза у старика были живые и хитрые.

- Не откажусь, - хрипло сказал Таксон Тей. Он узнал старика. Перед ним сидел Таксон. Настоящий. Таксон-первый. Его матрица. Любопытно увидеть, каким ты станешь через пятьдесят лет.

- Тогда сходите в соседний дом - он заброшен - и наберите там чего-нибудь, что может гореть.

Таксон-первый лукаво улыбнулся.

- М-да, - хмыкнул Таксон Тей. - Отличный способ приглашать в гости.

Когда в печке весело затрещал огонь, старик зашевелился, откинул одеяло и протянул к огню руки.

- Чайник за печкой, - сказал он. Оказалось, Таксон-первый был сухощав, просто одеяло скрывало надетую на него латаную ватную телогрейку.

- А куда за водой идти?

Таксон-первый засмеялся.

- Тут вам не повезло. Чайник полон воды.

Таксон Тей нашёл чайник и поставил его на печку.

- Не боитесь меня?

- Нет, - спокойно возразил старик. - Единственное моё богатство книги. Но они сейчас никому не нужны, разве что на растопку. А свой паёк я предусмотрительно съедаю среди дня, когда возвращаюсь из продуктового распределителя. Сам же я старый, костлявый, мясо у меня жилистое и вонючее. Да-да, вонючее! Месяца два, как не мылся. А потом, мой организм всё ещё вырабатывает стероиды, если вы, конечно, понимаете, какое это имеет отношение к вонючести.