Олег Мороз - Проблема SETI

Проходит около часа. Наконец дверь распахивается широко, и из нее шумной толпой выходят человек десять. Главный редактор идет последним, как и подобает хозяину кабинета.

— Я буду через час, — бросает он секретаршам.

Тут-то я и преграждаю ему дорогу (краем глаза вижу, как «первая» секретарша закусывает губу).

— Извините, я хотела бы с вами поговорить. У меня минутное дело.

Главный колеблется. Вопросительно смотрит на секретарш.

Потом, возможно, вспомнив, что он, как и Торидзе, из того, вежливого поколения, не без галантности приглашает меня в кабинет.

— Я догоню вас, — говорит он остальным, вышедшим раньше его.

— У меня минутное дело, — повторяю я, когда мы усаживаемся с двух сторон такого же огромного, как у его зама, стола, причем мне приходится смотреть на него несколько снизу и сбоку. Собственно, в нем нет ничего такого, что могло бы наводить ужас, — чего они все так его боятся? Взгляд приветливый, доброжелательный… Я, как можно короче, объясняю, что за дело меня к нему привело, в чем заключается моя просьба. Он нажимает на кнопку:

— Попросите ко мне Торидзе и Рыбникова. Только срочно — меня внизу ждут люди.

Примерно через минуту появляются оба вызванных (можно, оказывается, и Рыбникова извлечь из его подполья — было бы желание). Маленький Торидзе шествует впереди, прямой, как статуя Будды (есть, кажется, такое литературное сравнение). Позади него понуро плетется Рыбников (куда только девался обычный его самоуверенный лоск!).

— Значит, так, — отчеканивает главный, обращаясь к вошедшим, — у меня к вам два вопроса… Только два! — он поднимает два пальца в виде латинской буквы V. Что за анкету вы собирались печатать в текущем номере? Это первый вопрос. И второй: почему изменились ваши планы? Кто из вас может мне ответить? Только прошу коротко и внятно — меня ждут люди.

Чуть подвигается вперед Торидзе:

— Отдел науки предложил анкету, касающуюся того, насколько эффективно осуществляется у нас популяризация науки… На примере одной области — поисков внеземных цивилизаций… У меня были сомнения, скажу вам откровенно: почему именно внеземные цивилизации? Почему мы не говорим о популяризации физики, химии, биологии? Психологии, наконец… Но мы посоветовались с секретариатом и решили; пусть будут внеземные цивилизации… В конце концов почему бы и нет? Люди интересуются…

— Так, ответ на первый вопрос ясен. Теперь второй.

— Почему изменились наши планы? Вы ведь сами распорядились поставить в этот номер рецензию на книгу Прокофьева…

— Так, ответ на второй вопрос совершенно неудовлетворителен. Я распорядился, ну и что? Объясните мне, бога ради, я этого никак не могу уразуметь — какая связь между этой анкетой и рецензией?

— Вы же понимаете: рецензию надо куда-то ставить… Надо чем-то жертвовать…

Лицо главного редактора изобразило такую гримасу, будто он только что целиком разжевал лимон.

— Послушайте, я вас умоляю — без демагогии. Я ведь вам сказал: меня люди ждут. Почему вы так любите все ваши промахи, все ваши глупости, все ваши… — он замялся, подыскивая слово похлестче, — все ваши ляпсусы — сваливать на главного редактора? Причем делаете это за моей спиной, втихомолку, объясняете посторонним людям, что это, мол, все проделки главного редактора. Они ведь уже успели вам растолковать, — обратился он неожиданно ко мне, — что это главный редактор — злыдень этакий — взял и снял анкету, составленную вашим мужем?

Я опустила глаза. Торидзе и Рыбников густо покраснели.

— Да я вижу, что растолковали… Между тем главный редактор ни сном ни духом не знает ни о какой анкете. Так вот, я вас еще раз настоятельно призываю, — он снова повернулся к Торидзе и Рыбникову, — имейте мужество брать на себя ответственность за принимаемые вами решения. — Он сделал ударение на словах «на себя» и «вами». — Вы не в детский садик ходите. Если надо печатать анкету — печатайте, не надо — не печатайте. Но не валите все на главного редактора, который ни о чем не подозревает.

Он помолчал, разминая пальцами сигарету.

— Тоже мне выдумали причину: главный редактор распорядился поставить рецензию. Тоже мне огромный материал, «кирпич». Каких-то сто — сто двадцать строк. Ах, как трудно найти для них место!

— Я не мог найти, Фрол Петрович… Тема специфическая — научная…

— Хорошо, я приеду с совещания и найду. Сделаю за вас эту работу. Только уговор: после этого вы постараетесь испытать чувство хотя бы некоторого стыда за то, что я делаю вместо вас вашу работу.

— Кроме того, я ведь уже сказал, Фрол Петрович, что я испытывал некоторые сомнения в целесообразности публикации этой анкеты…

— Вот! Вот где собака зарыта! — буквально завопил главный редактор. — Я же чувствую, в чем здесь дело. Они испытывают сомнения, но стесняются в этом признаться. Как же, ведь куда легче все свалить на ни в чем не повинного, ничего не подозревающего человека. Если вы испытываете сомнения, придите посоветуйтесь. Я постараюсь ваши сомнения развеять. Но не действуйте исподтишка, за моей спиной. Не оговаривайте меня напрасно перед посторонними людьми и не прячьтесь за мою спину в ваших… глупых делах. Когда надо — я сам вас спрячу. Но это — когда надо.

В общем так, — он снова обратился ко мне. — Давайте, как говорится, подведем итоги, подобьем бабки. Я прошу у вас прощения за безответственные действия наших товарищей, которые уже столь долгое время… морочат вам голову. Вам и вашему мужу. Вы теперь видите, что дело не в том, что я распорядился вместо анкеты напечатать некую рецензию, как вам, без сомнения, представили дело, а в том, что у наших товарищей существуют сомнения относительно целесообразности опубликования этой анкеты. Они должны были бы развеять свои сомнения по крайней мере неделю назад… Но они предпочли оттягивать это дело — с развеянием сомнений — елико возможно. И дотянули это до того момента, когда соответствующая газетная полоса скоро, наверное, будет подписываться в печать. А может быть, даже уже подписана… Она ведь подписана, не так ли? Ну, вот видите. Я не удивлюсь и в том случае, если эта полоса уже сдана под пресс. Она ведь сдана под пресс? Сдана… Ну, а я что говорю! Это стиль нашей работы. Одним словом, я еще раз прошу у вас прощения за всю эту мороку. К сожалению, и я вам не могу немедленно дать окончательный ответ: меня ждут товарищи. Я еду на совещание и беру с собой эту анкету. Дайте мне текст (Рыбников протянул ему гранку). Прочитаю как-нибудь на ходу или в машине (а что делать? я поставлен в такие условия). В общем, я появлюсь через час, и мы дадим вам окончательный ответ. Если хотите, подождите меня. Или можете позвонить — так, я думаю, будет еще проще.