Шарон Ли - Дракон Кристалла

Она подняла свой жезл и рассеянно перебрала нити.

– Да, – сказала она, бросив небрежный взгляд на экран, – в настоящий момент ваш долг перед башней составляет восемнадцать квинт. – Она улыбнулась. – В эту сумму входит аренда вашего жилища и вашего кабинета до конца месяца, одна трапеза в день для вас на оставшуюся часть месяца, ваше одеяние, оборудование и складское помещение, и ваша доля обслуживания башни.

Ученый тэй-Нордиф стояла молча, чуть наклонив голову к плечу и задумчиво заправив руки в рукава своего одеяния.

– Есть ли еще какой-либо способ, которым я была бы рада быть вам полезной, ученый? – осведомилась казначей, и ее улыбка стала откровенно насмешливой.

– Я была бы благодарна, – четко ответила тэй-Нор-Диф, – если бы вы любезно проинструктировали меня, как я могла бы положить на свой счет флан.

Улыбка казначея немного померкла.

– Флан, – повторила она.

– Именно столько сейчас я имею при себе, – сказала тэй-Нордиф. – Если эта сумма слишком мала, я, конечно, буду рада добавить еще один, но в этом случае операцию можно будет провести только завтра.

Казначей откашлялась.

– Я могу принять флан на ваш счет, ученый. Вы понимаете, конечно, что ваши текущие траты будут вычтены…

– … немедленно, – перебила ее ученый. – Да, я это прекрасно поняла, спасибо. Вы не могли бы сказать мне, хватит ли оставшихся шести квинт на то, чтобы получить пропускную плитку?

– Пропускные плитки стоят шесть каролов пара, – ответила казначей.

Джела, стоявший в трех шагах позади ученого и на один шаг правее, решил, что в ее голосе начало звучать легкое раздражение.

– В этом случае я хочу получить две, с вашего разрешения, – сказала ученый спокойным голосом.

Казначей развернулась вместе с креслом, из сетки гнезд у себя за спиной выхватила зеленую папку, повернулась обратно и стремительным движением швырнула пакет, закрутившийся как снаряд, несущий смерть…

Джела сжал зубы и заставил застыть мышцы, которым хотелось совершить прыжок, подавил инстинкты, требовавшие от него принять удар и защитить своего пилота…

«Никогда, – услышал он из своей памяти глухой шепот, – ни на секунду не показывай, что видишь этого призрака».

«Правильно, – сказал он себе, впервые утешаясь привычной для кобольда тупой неподвижностью. – Она – не твой пилот. Твоего пилота…»

Но он не смог добавить «нет в живых», пусть даже она сама наверняка бы так сказала.

Неперехваченный снаряд продолжал лететь по своей траектории. Запоздало и неуклюже, тэй-Нордиф попыталась вытащить из рукава руку, заслонилась – пакет отлетел от ее запястья, ударился высоко о стену и со стуком упал на пол.

– Джела! – приказала тэй-Нордиф. – Подними это, – она указала на пакет, – … и принеси мне.

Он пришел в движение, неспешно прошагав к упавшему пакету, ощущая на себе пристальный взгляд казначея. Наклонившись, он поднял папку, а потом протопал назад, чтобы вложить ее в протянутую руку своей хозяйки.

– Хорошо, – бросила она небрежно. Она вложила пакет себе за кушак и снова протянула руку. – Джела, – четко проговорила она, – дай мне мой кошель.

Под внимательным взглядом казначея он отсчитал три своих медленных, спокойных удара сердца, потом стал шарить в карманах жилета, неуклюже вытащил потертый вельветовый кошель и протянул его неуверенно.

Тэй-Нордиф нетерпеливо вздохнула, выхватила кошелек, растянула завязку и шагнула к столу казначея.

– Один флан, как было договорено, – сказала она. – Входит ли в обычай выдача квитанции о принятых средствах?

Губы казначея вытянулись в ниточку, мышцы лица напряглись.

– Ваш счет доступен вам в любое время с любого терминала, связанного с Администрацией Озабэй, ученый.

– Я благодарна, – сказала тэй-Нордиф с поклоном, который, как решил Джела, был сделан ровно настолько низко, чтобы не стать откровенно грубым.

Казначей фыркнула и развернулась к своему экрану, снова взявшись за свой жезл.

– Удачного вам дня, ученый. Да будет ваша работа плодотворной, а все доказательства верными.

Идентификационная пластинка на секунду засияла оранжевым светом, раздался мелодичный перезвон – и искры света заплясали под тусклой поверхностью двери, соединяясь между собой, пока не слились в яркие буквы: «Мэйлин тэй-Нордиф».

Женщина издала возглас удовлетворения (нечто между смешком и вздохом) и оторвала ладонь от считывателя. Дверь тут же открылась, и в комнате за ней зажегся свет.

В отличие от спартанского и аккуратного жилого помещения кабинет оказался неприбранным и захламленным. Джела подумал, что устроить такой большой беспорядок в такой маленькой комнатке – само по себе достижение.

Полки закрывали три стены, но свитки и наборы данных, когда-то занимавшие их, отсутствовали, оставив только пыль и горсть несвязанных между собой логических плиток.

Зато на выщербленном и исцарапанном керамическом столе в центре комнаты громоздились обрезки трубок и шлангов, несколько бутылей с надписью «яд», переносная камера для расщепляющихся материалов, большая деревянная коробка без крышки, доверху набитая измятой и заляпанной тканью, и на этой ткани крепко спала оранжевая кошка.

– Ну что ж, – сказала тэй-Нордиф, обращаясь, похоже, к самой себе, – мне приходилось работать и в не столь хороших условиях.

Не без труда она протиснулась мимо стола и склонилась над конторкой, втиснутой в дальний и хуже всего освещенный угол, словно прежний хозяин кабинета хотел просто от нее избавиться. Джеле показалось, что реальная работа шла за столом, хотя что…

В дальнем углу замигал свет – это зажегся рабочий экран. Ученая немного повозилась в полумраке, нашла жезл ввода и выпрямилась, скользя пальцами вдоль его поверхности, стремительно переплетая нити. Джела был вынужден перейти к своей роли валуна, устремив взгляд на кучу мусора на столе и пытаясь понять смысл странных элементов, представить себе, что за устройство можно было составить из них.

– Джела, – сказала тэй-Нордиф тем задумчивым, нерезким голосом, который означал, что почти все ее мысли заняты чем-то гораздо более важным, чем он. – Отойди от двери.

Такой приказ, отданный кобольду, был весьма неопределенным, и это могло показывать, что она на самом деле думает о чем-то другом. Тем не менее он рассчитывал, что тэй-Нордиф даст ему ясный сигнал, если он загородит ей цель, и потому он неспешно переместился – медлительно, тупо и тяжело – вправо, что освободило доступ к двери и также дало ему удобную позицию, откуда виден был и вход, и его хозяйка.

В течение шести секунд не происходило ничего. Тэй-Нордиф продолжала работать своим жезлом, сосредоточив внимание на экране. Кошка в коробке потянулась и вздохнула, не просыпаясь.