Роберт Мак-Каммон - Грех бессмертия

Но он не знал, почему почувствовал неожиданный приступ страха.

Были также и другие вещи: тень однорукой фигуры; очертания фигуры, быстро промелькнувшей мимо его спальни и дальше вниз по улице; лай собаки в тихие ночные часы. Преследующие его глаза Гарриса Демарджона.

Воображение?

Ничто не является реальным, кроме того, что ты ощущаешь, говорил себе Эван, прислушиваясь к гудению косилки. Но является ли то, что я ощущаю, реальным? Эти мучительные сомнения возникли из старых страхов и чувства неуверенности? Или из чего-то совсем другого? Кэй не будет его слушать; в любом случае, нет нужды отягощать ее вещами, кипящими внутри его сознания. Но независимо от того, были ли эти демоны воображаемыми или реальными, они начинали кричать в его душе.

А теперь они звучали голосом косилки для лужаек.

Эван встал, поднялся по лестнице из полуподвала и встал в дверном проеме, глядя через улицу на дом Китинга.

Китинг выглядел более молодым человеком, чем Эван представлял себе; он был одет в потертые джинсы и промокшую от пота футболку. Пока Эван смотрел, Китинг, стоя за своей красной косилкой, на мгновение сделал передышку, чтобы вытереть лицо белым носовым платком. На подъезде к дому стоял потрепанный на вид и запачканный краской грузовичок-пикап с опущенным задним бортом. Не совсем подходящее средство передвижения для этого человека. Эван закрыл дверь, перешел через улицу и остановился на тротуаре, глядя, как он работает. На Китинге были очки, заклеенные липкой лентой. Он посмотрел вверх, увидел Эвана и приветственно кивнул.

- Жаркий день, чтобы заниматься этим, - сквозь шум косилки обратился к нему Эван.

Человек взглянул на него, сощурившись, и покачал головой, давая понять что не слышит. Он нагнулся, выключил двигатель, и наступила тишина.

- Что вы сказали? - переспросил он.

- Я сказал, жаркий день сегодня, чтобы подрезать траву.

Китинг вытер лицо рукой.

- Жарче, чем в аду, - отозвался он. - Однако в тени не так уж плохо.

Эван шагнул вперед.

- Я Эван Рейд, - сказал он. - Я живу вон там, через улицу. А вы мистер Китинг?

- Китинг? - человек замолчал на несколько секунд и поглядел на почтовый ящик: КИТ, читалось на нем, остальные буквы исчезли. - О, нет, я не Китинг. Мое имя Нили Эймс.

- О, да, понимаю, - сказал Эван, но на самом деле он ничего не понимал. Он посмотрел на привлекательный домик с несколькими этажами, который был тих и, по-видимому, необитаем. - Думаю, что он еще не вернулся из своего отпуска.

- Думаю, нет, - ответил Нили. Он вытащил из заднего кармана пачку сигарет и зажег одну при помощи видавшей виды зажигалки "Зиппо".

- А вы родственник или кто-нибудь еще, раз ухаживаете за его домом, пока он в отъезде?

- Нет. Я работаю для деревни. Я делаю то, что мне говорят, и вот поэтому я здесь.

Эван улыбнулся.

- Я заметил, что трава здесь становится немного высоковатой, но я не думал, что деревня направит кого-нибудь подрезать ее.

- Вы будете удивлены, - сказал Нили, дымя своей сигаретой. Последнюю пару недель я делал самые разные дела. Они хотят, чтобы я надорвал здесь свою задницу.

Эван направился к дому, подошел к входной двери и, пока Нили наблюдал за ним, заглянул в окно. Это была типично обставленная гостиная, со стульями, коричневым диваном, настольными лампами, кофейным столиком. На столе лежали журналы: "Спортс Эфилд", "Тайм", "Ньюсуик". Эван заметил двух мух, кружащихся под потолком, они сели на кофейный столик и поползли по обложке "Спортс Эфилд".

- Никого нет дома, - сказал Нили.

- Да, вижу. Слишком плохо, - Эван обернулся к нему, затем застыл на месте. Далеко в небе, близко к горизонту, поднимался сероватый столб дыма. - Там что-то горит! - сказал Эван, показывая туда.

Нили посмотрел и через несколько секунд покачал головой.

- Это оползень, за пару миль отсюда, по другую сторону леса. Большинство деревень в округе используют его как свалку для мусора. Кто-то просто сжигает мусор.

- А огонь не распространится?

- Сомневаюсь. Оползень так же гол, как лунная поверхность. Но если бы он распространился, я могу сказать, кто стал бы с ним сражаться. Я, с садовым шлангом или голыми руками, потому что мне бы пришлось стать здесь чертовым пожарным отделением.

Эван посмотрел на него и улыбнулся.

- До того паршиво, да?

Собеседник энергично закивал головой.

- Я все ожидал встретить человека, который живет здесь, - сказал Эван.

- Я получил вроде бы представление о том, что тот, кто здесь жил, переехал отсюда. Почему? Я обошел дом сзади, чтобы попить воды из колонки, и увидел, что подвальная дверь распахнута. И широко распахнута. Словно, как я вам скажу, никого нет дома.

- Не следует ли сказать об этом шерифу?

- Я вошел внутрь, - продолжал Нили, - вверх по коридору. Там был телефон, и я позвонил шерифу, потому что подумал, что кто-то взломал дверь, и, возможно, что-нибудь украл. Но так или иначе, он сказал мне, чтобы я об этом не беспокоился, сказал, что он об этом позаботится. Но он жутко рассердился на меня за то, что я зашел внутрь.

Эван слегка прищурил глаза, глядя через плечо на дом Китинга. - Это странно, - тихо сказал он.

- Там, внутри, есть мебель, - сказал ему Нили, - но немного. Чуланы все открыты и пусты. И еще одна вещь: в коробке для предохранителей нет предохранителей.

Эван посмотрел на него.

- Нет предохранителей, - сказал он, почти что сам для себя.

Нили пожал плечами.

- Я не знаю. Может быть... как его имя? Китинг... Может быть Китинг решил переехать и просто забрал их с собой. Знаете, многие люди так делают.

- Но зачем ему это? - спросил Эван, оборачиваясь и глядя на другие дома улицы. Дым в небе, казалось, приблизился. Но не заданный вопрос жег его: почему кто-то захотел уехать из превосходной деревни Вифаниин Грех, самого совершенства?

- Не могу знать, - выдохнул Нили, наблюдая за ним. Он снова затянулся сигаретой и затем сказал: - Что ж, с вашего позволения, я лучше закончу с этой лужайкой. - Он два раза потянул за бечевку стартера, и косилка, дернувшись, ожила. Направляя косилку к нескошенной части на дальнем конце лужайки, он сосредоточился на мысли о том, как приятно будет выпить пива после работы.

Эван постоял на месте еще несколько мгновений; краешком глаза он мельком увидел ту высокую крышу, а затем листва деревьев снова скрыла ее под порывом ветра. Музей.

Он отвернулся, снова пересек улицу и скрылся в своем доме.

После того как он ушел, Нили Эймс посмотрел в том направлении, в котором он скрылся. Как его имя? Рейд? С ним, казалось, все в порядке, во много раз лучше, чем с теми людьми, которых он встречал в последнее время. По крайней мере, в его взгляде не было чего-либо близкого к презрению, как у других. Нили развернул косилку кругом, оставляя за собой гладкую полосу в высокой по колено траве. Он не рассказал Эвану Рейду обо всем, что нашел внутри, например, о том широком темном пятне на полу подвала прямо под пустой коробкой для предохранителей. Решил промолчать об этом. Вытерев пот вокруг глаз, он повернулся спиной к косилке.