Аврам Дэвидсон - «Если», 1995 № 11-12

Пока Фрейзер называл кандидатов и подсчитывал голоса, то один, то другой из присутствующих высказывали свои замечания. «Не доверяют ему, — понял Сет. — Что ж, упрекать их за это нельзя».

— Наибольшее число голосов получил Глен Белснор, — подвел итог Фрейзер. Громко хохотнув, он выронил исписанный лист бумаги.

«Этакий психолог, — усмехнулся Сет, — желающий сказать: «Как хотите, вам же хуже. Если вам жизнь не дорога, меня это не касается».

Но сам Сет, хоть и был едва знаком с электронщиком, проголосовал за него. Сет был удовлетворен, а мнение Фрейзера его не интересовало. По оживлению в зале он заключил, что почти все довольны выборами.

— Пока мы дожидаемся Бабла, — заговорила Мэгги, — нам следует, наверное, соединить голоса в общую молитву, чтобы душа мистера Толчифа немедленно обрела бессмертие.

— Прочти абзац из Спектовского. — Бетти вытащила из кармана и передала Мэгги свой экземпляр. — На семидесятой странице сказано о Заступнике. Ведь мы ему адресуем молитву, верно?

Мэгги по памяти процитировала знакомые каждому строки:

— При появлении в Истории и Творении Заступник предлагает себя в качестве жертвы, которая частично снимает Проклятие. Удовлетворенное самопожертвованием, приуроченным к Его Проявлению, сим признаком Его великой (хотя и неполной) победы, Божество «умирает», а затем вновь проявляет себя, дабы показать: Оно победило Проклятие и, следовательно, Смерть; сделав это, Оно возвращается сквозь концентрические круги обратно к Самому Богу… Следующий и‘ последний период — это День Ревизии, когда небеса свернутся в подобие бумажного рулона, и всякая живая тварь, будь то наделенный чувствами человек или неземной человекоподобный организм, примирится с Божеством Изначальным, единой сущностью, из которой вышло все на свете (за исключением, быть может, Разрушителя Формы), — Мэгги перевела дух. — Повторяйте мои слова либо вслух, либо мысленно.

Все остальные запрокинули головы и уставились в потолок. Так, по их представлению, следовало обращаться к Божеству.

— Мы знали мистера Толчифа недостаточно хорошо…

Все повторили:

— Мы знали мистера Толчифа недостаточно хорошо…

— Но он казался нам неплохим человеком.

— Но он казался нам неплохим человеком.

Подумав несколько секунд, Мэгги сказала:

— Забери его из Времени и тем самым даруй ему Бессмертие.

— Забери его из Времени и тем самым даруй ему Бессмертие.

— Восстанови форму, которой он обладал, прежде чем за него взялся Разрушитель Формы.

— Восстанови форму, которой… — Они умолкли. В зал с сердитым лицом вошел Милтон Бабл.

— Мы должны дочитать молитву, — сказала Мэгги.

— Успеете, — буркнул врач. — Мне удалось установить причину смерти. — Он пробежал глазами принесенные с собой листки бумаги. — Итак, причина смерти: обширное поражение дыхательных путей, что, судя по чрезмерному содержанию гистамина в крови, является результатом сужения сосудов трахеи. Конкретная причина смерти — асфиксия, как реакция на гетерогенный аллерген. Вероятно, Толчифа укусило насекомое или он поцарапался о растение, разгружая свой нозер. От этого насекомого или растения в его кровь поступило вещество, к которому он имел идиосинкразию. Помните, первую неделю Сьюзи проболела, обжегшись растением наподобие крапивы? А случай с Кеслером? — Он указал на пожилого сторожа. — Не обратись он тотчас ко мне, его бы уже с нами не было. Увы, Толчифу мы ничем помочь не могли: он ушел один, ночью, и некому было поднять тревогу, когда с ним случилась беда. Если бы кто-нибудь находился рядом, его удалось бы спасти.

Наступила тишина. Ее нарушила Роберта Рокингэм, сидевшая с огромным пледом на коленях.

— Ну что ж, мне кажется, выводы доктора более оптимистичны, чем наши собственные умозаключения. Они означают, что на самом деле никто не пытается нас убить… Это просто замечательно, не правда ли? — Она обвела взглядом присутствующих, ожидая ответной реплики.

— Пожалуй, — со скептической миной отозвался Фрейзер.

— Бабл, мы проголосовали без вас, — сообщил врачу Тагг.

— Вы избрали руководителя? — осведомился Бабл. — Даже не дав мне возможности извиниться за свое отсутствие? И на кого же пал ваш выбор?

— На меня, — ответил Белснор.

— Гм. — Бабл призадумался. — Не так уж плохо, насколько я могу судить.

— Он победил с преимуществом в три голоса, — заметила Сьюзи.

Бабл кивнул.

— Тем более. Я удовлетворен.

Сет подошел к врачу, посмотрел ему в глаза.

— Вы не ошибаетесь насчет причины смерти?

— Это исключено. В моем распоряжении самое совершенное медицинское оборудование.

— А след от укуса нашли?

— Вообще-то нет.

— Или пятно, где растение коснулось кожи?

— Нет, но в данном случае это не столь важно. Некоторые из здешних насекомых так малы, что следы от их жал или челюстей невозможно увидеть невооруженным глазом. А для того чтобы исследовать кожу Толчифа под микроскопом, потребуется не один день.

— И тем не менее, вы удовлетворены. — Подошедший к ним Белснор стоял, сложив руки на груди и покачиваясь на каблуках.

— Полностью. — Бабл энергично кивнул.

— Вы отдаете себе отчет, чем может грозить ваша ошибка?

— Чем? Будьте любезны объяснить.

— О Боже, Бабл! — воскликнула Сьюзи. — Это же очевидно! Если кто-то или что-то намеренно убило Толчифа, то мы по-прежнему в опасности. Но если его ужалило насекомое…

— Именно так! — перебил Бабл. — Именно насекомое. — От раздражения у него побагровели уши. — Неужели вы думаете, что это мое первое вскрытие? Что я за всю жизнь не научился работать с патологоанатомическими приборами? — Он злобно глянул на Сьюзи и брезгливо добавил:

— Мисс Дам!

— Полегче, Бабл! — вмешался Тони Дункель-вельт.

— Для тебя, сынок, я доктор Бабл.

«Все как прежде, — мысленно произнес Сет. Мы такие же, как до голосования — толпа из двенадцати человек. И он или оно может погубить нас. Навеки уничтожить каждую из наших непохожих, уникальных жизней».

— Знаете, мне теперь намного легче, — сказала Сьюзи, подойдя к нему и Мэри. — Я уж думала, мы стали параноиками, и нам мерещится, будто весь мир против нас.

Вспоминая Бена Толчифа и свою ссору с ним, Сет не испытывал воодушевления от того, что Сьюзи снова обратила на него внимание.

— Погиб человек, — сказал он.

— Но ведь мы его почти не знали. Вообще не знали, если на то пошло.

— Верно, — согласился Морли, подумав: «Не потому ли я столь остро почувствовал вину?» — Возможно, это случилось из-за меня, — произнес он вслух.