Говард Лавкрафт - «Если», 1997 № 02

Эрл откашлялся.

— Вы когда-нибудь раньше встречались с настоящей звездой радио, милая Лайза? Почему бы вам не заглянуть в студию сегодня под конец дня, когда мы будем транслировать шоу «Брайрхоппер»? Скажите, что вы ко мне — и вас пустят.

— Брось, Эрл, — вмешался я, — оставь это для бунгало.

— Кажется, нам пора, не так ли, мистер Плезентс? — сказала Лайза.

Мы вышли.

«Брайрхоппер Тайм» передавали в «живую» каждый вечер перед «Одиноким всадником». Хотя спонсором оркестра был главный конкурент «Крейзи Уотер», я не мог не признать, что оркестр этот — самый популярный на ВБТ, как среди персонала, так и у слушателей. Когда мы с Лайзой вернулись на станцию, выступление уже началось. Мы присоединились к дюжине зрителей, наблюдавших за исполнителями сквозь звуконепроницаемое стекло.

Громкоговоритель у нас над головами прохрипел: «Знаете ли вы, что >то такое? Это «Брайрхоппер Тайм!» Пошли первые синкопы номера Прыгай, Питер». Когда у микрофона появился Гиллеспи, Лайза перенесла все внимание на него.

— Хорошо погуляли? — спросил меня Ледфорд, жевавший еще не зажженную сигару. Его взгляд успел приобрести осмысленность.

— Мистер Ледфорд, — обратилась к нему Лайза, — могу я одолжить у вас зажигалку?

— Разумеется, — сказал Ледфорд.

— Не знал, что вы курите, мисс Сандлер, — сказал я ей.

— Я не курю, — ответила она и отошла.

— Эй! — окликнул ее Ледфорд, но она уже скрылась. Судя по выражению его лица, он предпочел бы, чтобы я бросился за ней вдогонку.

В студии Эрл зачитывал рекламные тексты. Он шевелил губами за стеклом, а из громкоговорителя вырывался его сладкий голос:

— А теперь вам передает привет «Консолидейтед Драг Трейд Продакт Компани» из Чикаго, Иллинойс, чьи волшебные лаборатории дарят миру духи «Девушка с радио», краску для волос «Колорбарк» и капли от кашля «Зимол Трокиз»…

Внезапно дальняя дверь студии отворилась. Появилась Лайза, которую впустил улыбающийся охранник. Тот же охранник жестом привлек внимание Эрла. Лайза аккуратно переступала через микрофонные шнуры, направляясь к Эрлу.

Ледфорд от неожиданности выронил сигару.

Эрл расплылся в улыбке при виде Лайзы и поднял глаза от текста, придав лицу соблазнительное выражение. Она улыбнулась ему и помахала рукой, шевеля пальцами, как ребенок.

— Друзья, есть ли у вас в аптечке бутылочка «Перуны»? Да, я сказал «Перуна» — «П-Е-Р-У-Н-А», чудесный тонизирующий напиток на все случаи жизни.

Лайза остановилась перед Эрлом, по-прежнему улыбаясь. Эрл подмигнул ей, не замечая, что она медленно поднимает зажигалку.

— Уверен: всем поклонникам «Брайрхоппер» не надо напоминать, что за каждую присланную нам крышку от коробки с «Перуной» вы получаете в награду фотографию знаменитой группы «Брайрхоппер». Совершенно бесплатно, хоть сейчас в рамку!

Лайза щелкнула зажигалкой. Дальше Эрл говорил не так гладко.

— Но сейчас мне хочется остановиться на медицинских достоинствах… э-э… «Перуны», безопасного и эффективного средства для детей и… словом, как для взрослых, так и для детей.

Лайза подожгла кончик листа в руках у Эрла и пошла от него, улыбаясь и махая мне рукой. Мне ничего не оставалось делать, как помахать ей в ответ. Бумага вспыхнула, словно была пропитана бензином. Гиллеспи попытался отбарабанить остаток текста скороговоркой.

— Мамы и папы, когда ваши малыши просыпаются с болью в горле, вы в первую очередь вспоминаете о «Перуне», не так ли? — Он держал в вытянутой руке пылающий факел. — Именно так! Завтра ночью вы будете спать лучше, потому что в вашей домашней аптечке появится «Перуна» — «П-Е-Р-У-Н-А». Бегите-за-ней-в-аптеку! А-мы-возвращаемся-к-Брайрхоппер». Вот дер…зайте!

Последнее слово он не проговорил, а прошипел. Пылающий текст полетел на пол. Музыканты усердно заиграли «Побольше бы красивых девушек». К пылающей бумажке подбежал техник, попытавшийся загасить ее бесшумно, для чего пришлось топтать бумагу с балетной грацией.

— Каков профессионал! — одобрил Ледфорд. — Заметили, как он заменил «дерьмо» на «дерзайте», да еще на всякий случай отвернулся от микрофона? Успел прочесть все до последней буквы по вспыхнувшей бумажке! Талантливый, сукин сын! Благодарю вас, мэм. — Он с легким поклоном принял протянутую Лайзой зажигалку.

— Я подожгла вашего ведущего, а вы так спокойны? — удивилась Лайза.

— Дело в том, мэм, — ответил Ледфорд, — что он становится нашим ведущим только по субботам. По будням он сотрудничает с нашими конкурентами, и я с радостью спалил бы его дотла.

Я наблюдал, как Гиллеспи взбешенно несется к двери студии.

— Вообще-то, — молвил я, — пора бы сходить подкрепиться.

Гиллеспи как раз появился из-за угла, размахивая обожженной рукой и громко бранясь, но я уже тащил Лайзу к лифту.

— Подождите! — крикнул я лифтеру.

Прежде чем закрылась дверь лифта, до меня донесся голос Ледфорда:

— Прекрати сквернословить, Эрл! Кто станет покупать тонизирующую жидкость у любителя крепких словечек?

Не проехав и половины пути, я обратился к Лайзе с вопросом:

— Вы разыграли это дурацкое представление для меня?

— Если вам так больше нравится, — ответила она с ухмылкой.

— Нравится.

— Ну и берите.

— Беру. — Мы крепко пожали друг другу руки, а потом покатились со смеху, как дети. Лифтер держался за поручень и качал головой.

Я показывал ей город, вернее, то, что гордо называло себя городом. В помещении бывшего монетного двора открылся первый в штате художественный музей, и я повел ее туда просто из гражданского долга. Я обратил ее внимание на глаз орла над дверью и подсказал, что это задний габаритный фонарь от «форда»; она согласилась, что это самый запоминающийся экспонат. На летном поле имени Дугласа мы любовались взлетающими и садящимися аэропланами, и я рассказал ей, как мэр Дуглас произнес на открытии звонкую речь о будущем воздухоплавания, но когда его пригласили подняться в воздух, ответил: «Благодарю, не стоит». Мы побывали на детском утреннике, где была атмосфера под стать нью-йоркской, потому что в перерывах между эпизодами «Конокрадов из «Красного Пса» Джонни Мак Браун раздавал автографы. Ребятня орала, как. резаная, и если бы их хлопушки оказались всамделишным оружием, я бы не дал за жизнь Джонни ломанного гроша. Потом мы ели гамбургеры по пятнадцать центов и пили коку за пять в «Коттедже с канарейками» — самом дешевом из приличных заведений в городе, а оттуда направились в отель «Шарлотт». Там мы ничего не могли себе позволить, а просто сидели на плюшевых диванах в роскошном мраморном вестибюле, глазели на снующих мимо нас людей и наслаждались ветерком, который упорно расчесывал пальмы. Мы сидели друг напротив друга, раскинув руки на спинках диванов и стараясь занять как можно больше места каждый.