Марина Наумова - Констрикторы

- Я вас ни в чем не обвиняю, - тоном, к которому уже привыкла Альбина, ответил он. - Так у вас ко мне есть какое-то дело?

- Да... То есть - нет... То есть... Ну хорошо: дело в том, что я сейчас собираюсь составлять хронику этой катастрофы. С самого начала даже с вашего предупреждения, ну и все подряд, с того самого момента, как на улицах города появились первый констриктор. И уж поверьте - на этот раз я доведу дело до конца, чего бы мне это не стоило. - Она говорила жестко, с напором, и "тихий" незаметно для себя, словно передразнивая, начал кивать в такт ее словам.

"Зря он так... - подумала Альбина, возвращаясь к своему занятию: медпункт все более стал походить на таковой, ей оставалось только "косметическая" уборка. - Хотя это не мое дело... Я ничего не знаю и знать не хочу об их взаимоотношениях ни в настоящем, ни тем более - в прошедшем... Хотя Рудольф рассказывал мне о своих знакомствах, чтобы я не думала черт-те знает о чем."

- Ну и что же вы, мадам Светлая, - все же в его голосе иронии и скептицизма было предостаточно, - хотите узнать от меня на этот раз?

- Ничего. Просто мне хотелось бы ("точнее, мне посоветовали", поправила она себя мысленно), - услышать личные рассказы разных людей о том, в какой момент застало их известие об эпидемии, какое впечатление произвело - тем более, на вас, поскольку вы, что бы ни говорили, предсказывали его заранее. Ну и все остальное, до прибытия в район укрепления... И до самого финала. - При этих словах Эльвира ощутила легкий холодок.

Финал сегодня был непредсказуем: от атомной бомбы, сброшенной на город в целях дезинфекции (раз где-то фраза проскользнула, значит рассматривался такой вариант, думали о нем, и, значит, могут в любой момент и вернуться к нему) до полного "хеппи-энда" с прибытием спасателей и благополучной эвакуацией всех здесь собравшихся живыми и здоровыми.

"...и здоровыми", - повторила она про себя, снова вздрагивая. Ни кто из них не мог поручиться, что среди людей, строивших укрепление нет уже инфицированных. Никто. И "тихий", и Альбина, и Рудольф - да и она сама все могли в любой момент превратится в медлительных и тупых душителей.

Живые мертвецы... люди, в которых умерла личность...

- ...Что касается меня, то я никак на это не отреагировал. Услышал крики, увидел, как эти ребята ловко расправляются с санитарами и решил воспользоваться этим обстоятельством в личных целях. - "тихий" снова хмыкнул, - короче - слинять. Хотя до недавнего времени я надеялся, что примерным поведением заслужил право на досрочное освобождение. Во всяком случае, из отделения для буйных со всеми его "прелестями" меня перевели к тихим хроникам. А когда все началось, я подумал только о том, что могу хоть ненадолго вырваться на свободу. Пусть это глупо и нелогично, но я полжизни... да нет - весь ее остаток - отдал бы за то, чтобы получить возможность пусть несколько часов, но просто послоняться по улицам, самому выбирая путь, любуясь на дома, на беззаботные нормальные человеческие лица. Конечно, меня поймали бы - так я рассуждал - но что-то в памяти я б унес, и жил бы воспоминанием годы. Вот так... Когда я увидел, что путь свободен, я ринулся к окну, выскочил на карниз, прошел до следующего окна и увидел "веселую" картину... Думаю, уточнять не стоит. Повисел немного на лестнице, обдумывая, что стряслось - ведь я все же не провидец, чтоб вы там не утверждали, ну и пустился в обход, пока не наткнулся на Алу. Дальше - расспрашивайте ее. Закончилось дело тем, что мы отправились к ней домой... Вот уж не ожидал, что моя свобода окажется такой мрачной...

- Он не все сказал, - подняла голову и Альбина. - Он еще ходил по карнизу, ища тех, кого можно спасти... Ведь так?.. Но ведь пугались его еще больше, чем констрикторов... У нас ведь сумасшедшие ходят в синих пижамах.

- Брось, Ала. - "тихий" вдруг расхохотался. - Ну представьте себе нормальную реакцию нормального человека, которому в окно лезет сумасшедший - а почему бы те, кого я видел, должны были считать по другому? - и требует, чтобы они следовали за ним, не то их сейчас придушат. Я - кретин, и у меня тогда просто не было времени задуматься, как такое "спасение" выглядит со стороны. В своей неудаче виноват только я сам... Впрочем, явись я голяком - им это тоже вряд ли пришлось бы по душе.

- Господа, вы все здесь? Это хорошо, - присоединился к разговору неожиданно подошедший Рудольф. - Вот, позвольте мне представить вам одного человека... Анна, пройдите вперед - здесь наш медпункт, а это Ала, та девушка, с которой вы вместе будете работать. Все же нам немного не хватало врача с высшим образованием... так, Эльвира, вас представлять, или познакомитесь сами? - он не заметил, что вновь перешел на "вы". - Анна удивительный человек, и, быть может, вскоре совершит невероятно...

- Не надо, - стыдливо потупила глаза она.

- Нет, подождите, - Рудольф привлек к себе Альбину и положил руку ей на плечо, напоминая этим жестом, что он не забыл о ней насовсем. - Анна пробует вылечить больного констрикторизмом, и по крайней мере, пока он не стал чувствовать себя хуже. Думаю, Ала, ты не станешь особо возражать?

- Я стану, - несколько морщин показалось на лбу "тихого". - Вы что, хотите притащить больного сюда?

- Речь идет о ребенке, - жестко осадил его Рудольф, - и он будет здесь. Как бы ни была заразна болезнь, у медицины есть способы предохранения от инфекции. Если вести себя разумно, никто из нас не заболеет... во всяком случае, из-за этого несчастного - все мы имели прекрасную возможность подцепить эту дрянь заранее. И я уже принял решение, вне зависимости от того, нравится оно кому-то или нет. Если есть шанс - его надо использовать. Вы же сами слышали - медики в столице еще не имели дело с живыми больными.

Анна посмотрела на Рудольфа одновременно с благодарностью и со страхом.

Лицо Рудольфа выражало непоколебимую решимость. Собравшийся было что-то возразить "тихий" приоткрыл рот и тут же закрыл его снова, плотно сжимая губы.

- Уважаю, - четко проговорила Эльвира. - Где этот больной?

- Он... - голос Анны оказался тонким и слабым, словно не она, а кто-то другой недавно кричал с балкона. - Совсем мальчик... шесть лет. Он дома у меня... Это рядом. Я сама его приведу.

- У вас будут помощники, - Рудольф отпустил Альбину и зашагал по коридору. Анна быстро оглянулась по сторонам и засеменила за ним...

19

Колючая проволока напоминала Артуру паутину, но чем именно - он не знал. Что-то тягостное, неприятное пряталось в оцепленном ею пейзаже.

В армию Артур уходил со скрипом, старался "закосить" - но его накрыли и хорошо еще, что все обошлось мирно. Больше всего он жалел, что не успел достаточно прочно примкнуть ни к одной из сект - одинокому противнику милитаризма в целом и всех убийств как таковых, в частности невозможно доказать свою моральную непригодность службы в армии: попытку отвертеться все приняли за трусость (или осторожность разумного ловкача, которому не повезло). Скрипя сердцем, он пошел-таки служить, втайне надеясь, что ему пройдется только играть в убийство, только "репетировать" его и когда не направлять ружье на живого человека. В тот момент, когда его прислали охранять участок карантинного кордона, надежда забила тревогу и принялась улетучиваться: в руках Артура находился автомат, напарником был человек готовый не задумываясь выполнить любой приказ, а заодно и подвести под трибунал "слабака", каковым он всегда считал Артура, а на дальней опушке у леса уже появились первые ползущие в сторону колючей проволоки живые точки - люди искали выхода из "загона смертников" - так уже за глаза называли пораженную эпидемией зону.