Марина Наумова - Констрикторы

- У тебя есть дело. Я уже говорил - ты должна составить отчет... или как там у вас называется? - хронику событий. Может быть, ты единственный журналист на весь город в настоящий момент, а все, что здесь происходит должно быть сохранено для истории.

- Это ты только сейчас придумал? - Эльвира достала сигарету, помяла в руках и сунула обратно. У нее болела голова и курение могло сейчас только ухудшить дело.

- Ничуть. Если бы не было тебя, я нашел бы другого человека, хоть немного владеющего пером. Понятно? Может быть, это окажется самым важным из всех заданий, что мне приходилось раздавать в своей жизни. Хроника должна возникнуть. Обязана. Может - для будущего, может - для настоящего. Ты не должна пропустить ничего. Задавай любые вопросы мне, расспрашивай кого угодно. Пусть в хронику войдет все - от попавших к нам в руки документов до просто человеческих воспоминаний и судеб... Нам нужен твой талант, Эльвира.

- У меня его нет, - задумчиво отозвалась она. - У меня была популярность, и как я сейчас понимаю - популярность дешевая, которую создали искусственно. Быть может, как раз за то, что я никогда не претендовала на составление глобально-исторических хроник и чаще позволяла зарубить материал, чем его отстоять. Если уже речь идет о профессионализме, - она опустила голову, - то поручать это дело мне просто аморально. Я не заслужила такого доверия.

Она говорила искренне - углубившиеся морщинки у глаз подтвердили, что за последние несколько часов Эльвира немало думала о себе и своей истинной роли в жизни. Не укрылось это и от Рудольфа.

Секунду поколебавшись, он встал с места, и обнял женщину за плечи, как обычно обнимал, утешая, Альбину. Панцирь уверенности в себе, так раздражавший его по началу, куда-то исчез, перед ним была обычная измученная само копанием и вообще целым рядом нервных потрясений женщина, такая же слабая и нуждающаяся в защите, как и большинство представительниц прекрасной половины.

- Вот что, Эля... - он нарочно позволил себе эту фамильярность. - Все мы не безгрешны и буквально каждому из нас найдется в чем упрекать себя до конца жизни. Ты права - вместе с катастрофой приходит и момент истинны. Но именно потому сейчас и не время травить душу по мелочам. Надо делать то, что можно сделать - вот и все. Если хочешь - исправлять свои прежние ошибки, загладь их настоящим делом. Ведь сейчас - не тогда - мы становимся собой, и о нас будут судить по тому, как мы повели себя в трудный момент. Ты не из тех, кто легко сдается - так что считай, что я не слышал твоих слов. Если хочешь - плачь, но - бери блокнот и начинай работать. Ведь, надо полагать, такой материал ты некому не позволишь "зарубить"?

Он приподнял пальцем ее подбородок. Эльвира грустно и устало глянула прямо ему прямо в глаза и вдруг усмехнулась, ощутив прилив тепла к этому человеку.

"И это его я планировала соблазнять, морочить голову... Да быстро меняются люди. Несколько часов - и он не тот, и я не та. Да и мир наш совсем не похож на прежний - кто бы мог такое предположить?"

- Хорошо, - твердо проговорила она, выскальзывая из его рук. - У меня действительно мало времени, и еще... - она запнулась и замолчала.

- Ну, продолжай, - подбодрил ее Рудольф.

- Да нет, ничего, - передернула она плечами, - просто мне захотелось вдруг сказать тебе спасибо. И - не стоит продолжать разговор на эту тему.

Он подбадривающе кивнул, собираясь сесть и вдруг заметил стоящую у стены женщину. Прислушиваясь к разговору, Анна чуть не забыла, для чего пришла сюда сама - ей почудилось, что говорится о чем-то важном и для нее самой.

- Добрый день. Вы по какому вопросу? - привычно спросил он.

- Спасибо, - повторила вдруг и Анна и неожиданно для себя разрыдалась во весь голос...

Все же днем Альбине удалось выспаться, кстати - чем дольше она работала, тем сильнее втягивалась в дело, сказывалась привычка к круглосуточным дежурствам. Пожалуй, именно поэтому она выглядела намного бодрее, чем время от времени появляющиеся на пороге медпункта люди. Некоторым Ала даже улыбалась - это не означало что ее расположение духа улучшилось намного, улыбка тоже была профессиональной, имеющей отношение скорей к вежливости, чем к истинным ее эмоциям, но невольным грузчикам сразу становилось светлее на душе. Да и как иначе - кругом развал, кровь и грязь, и вдруг посреди всего этого - улыбка симпатичной девушки. Не случайно больничный менеджер в частной клинике, где Альбина начинала свой трудовой путь, подолгу натаскивал низший медицинский персонал, пока улыбка не приклеивалась к губам с неизничтожимой прочностью. Пока есть работа есть и улыбка, и это стало уже рефлексом.

- О, я рад за вас, - услышала она вдруг уже ставший знакомым голос, подняла голову и увидела растянутый до ушей рот. - Вы прекрасно выглядите...

- Я? - Альбина растерялась и заморгала.

- Вам очень идет улыбка, - он оперся локтем о косяк. - Просто удивительно идет.

- Улыбка? Но разве я улыбалась?

- Все ясно - вы просто работали... Не так ли? Не то, что я бездельник, трачу время на пустую болтовню... Вот, возьми, - он бросил девушке под ноги веревочный тюк. - Может пригодиться... Кого-нибудь связывать.

- Но кого? - тупо переспросила Альбина.

- А хоть бы и меня... Ну ладно - мысленно целую, так - не смею, а вообще мне опора... Дела-дела...

- Хорошо, - пробормотала Альбина рассматривая веревки. Толщиной в палец, они выглядели прочными и не гибкими, и их предназначение по всей видимости было чисто техническое.

- О, и вы здесь! - уйти "тихий" не успел, на его дороге возникла Эльвира. - Можно вас на минутку?

- Если речь идет об интервью - нет, - голос "тихого" сразу стал неприязненным и резким.

- Жаль, - бросила Эльвира и тут же незаметно ущипнула себя едва ли не с остервенением - меньше всего ей хотелось думать о том, что именно то интервью, которое она благодушно отдала на растерзание министерству информации, а проще - цензуре, сыграло в жизни этого человека, быть может роковую роль. Ведь как знать - рассказывай он о своих теориях в чисто научном кругу, с ним могли побеседовать, могли тихо и мирно прекратить карьеру, уволить, наконец, но обратившись к прессе он становился уже опасным - поскольку мог повторить такую попытку с журналистом менее сговорчивым, и тогда... - Нет, речь идет не об интервью... Да постойте вы... Я хотела сказать, - она запнулась, - сказать, что я виновата перед вами. Яне прошу вас простить. Просто признаюсь. Но, поверьте - я не представляла тогда...

Несколько секунд "тихий" ждал продолжения, но его не последовало.

- Я вас ни в чем не обвиняю, - тоном, к которому уже привыкла Альбина, ответил он. - Так у вас ко мне есть какое-то дело?

- Да... То есть - нет... То есть... Ну хорошо: дело в том, что я сейчас собираюсь составлять хронику этой катастрофы. С самого начала даже с вашего предупреждения, ну и все подряд, с того самого момента, как на улицах города появились первый констриктор. И уж поверьте - на этот раз я доведу дело до конца, чего бы мне это не стоило. - Она говорила жестко, с напором, и "тихий" незаметно для себя, словно передразнивая, начал кивать в такт ее словам.