Игорь Смирнов - Сага о драконе

— Почему они здесь? Теперь, когда ты рассказала о их связи, я припоминаю, что слышал об этом. Но в Академии училось две Карен Эмерсон, значит, всегда могут найтись и еще. Когда я об этом услышал, приходилось работать в лихорадочной спешке. Я отложил думы об этом до лучших времен, надеясь тогда во всем разобраться. Но лучшие времена так и не наступили… Я думал, Карен — на «Экскалибуре».

— Там она и была еще шесть месяцев назад. Тогда и проявились ее телепатические способности. Благодаря ее связи с Пэном. С тех пор она занимается здесь, — откликнулась Аманда. — Ей приходится нелегко. Кажется, чем больше она учится, тем больше способностей у нее обнаруживается, а значит, надо учиться все новому и новому. — Она вздохнула и села рядом с Сипаком. — Я беспокоюсь за нее, Сипак. Что-то случилось три месяца назад, и с тех пор она занимается с колинарскими знатоками. Бедняжка пыталась оставаться с ними в течение месяца, но не смогла вынести вида бесчувственных физиономий, которых там большинство. И каждый вечер она возвращается сюда. Карен больше не рассказывает мне, что происходит, и Пэн тоже. Да я в любом случае не могла понять и половины того, что она старалась мне объяснить. Они оба исхудали…

— Я не знаю, чем я смогу ей помочь, если не могут помочь ни ты, ни колинарские знатоки, — сказал Сипак. — Я всего лишь врач, определенно не специалист по душевным расстройствам и толком ничего не знаю о вулканитских психотехниках.

— Ой, да ничего этого и не нужно, Сипак, — ответила Аманда. — Ты когда-то достаточно хорошо ее знал. Лучше, чем знала или когда-нибудь узнаю я. Ей больше не нужны врачи или знатоки-вулканиты. Ей нужно нечто другое… Чего я не могу ей дать. Может, это под силу тебе. — Она встала и отряхнула юбку. — Пойдем. Плохая я хозяйка. Разреши приготовить тебе прохладного питья. Все забываю, что ты еще не совсем выздоровел.

Сипак последовал обратно в дом за хозяйкой, начиная ощущать напряжение от всего пережитого за день. Челнок, доставивший его на Вулкан, задержался, и, зарегистрировавшись в Академии, он дошел сюда пешком — лишь для того, чтобы его сразили новости о Карен. Все его члены словно налились непомерной тяжестью; заболели недавно сросшиеся кости.

— Выпить чего-нибудь прохладного было бы весьма кстати.

Аманда усадила Сипака в удобное кресло в гостиной и налила питья обоим. Они сидели и беседовали о том, как поживают Спок и Сарек, и о том, чем сам Сипак занимался в последний год. Едва Сипак собрался извиниться и вернуться в отведенное ему жилище, намереваясь на сей раз вызвать флиттер, как распахнулась парадная дверь, затем вновь закрылась, кто-то пересек весь дом и выбежал через черный ход.

— Карен? — позвала Аманда, когда неясная тень пробегала мимо дверей гостиной, но в ответ послышались лишь приглушенные рыдания.

Сипак начал было подыматься, но Аманда взмахом руки усадила его.

— Дай ей побыть минутку с Пэном. Иногда ему удается ее успокоить. А иногда — нет, и тогда она плачет, съежившись и прижавшись к нему, пока не уснет в его гнезде. Потом им обоим снятся кошмары. Если он не сможет ее успокоить, может быть, сумеешь ты.

— Но в чем же дело, Аманда? Неужели все настолько плохо, что она ни с кем не в состоянии этим поделиться?

— Не знаю, Сипак. Как я уже говорила, что-то случилось три месяца назад, и с тех пор она борется с чем-то. Мастера-вулканиты несколько раз говорили со мной о том, как ей помочь, но я не понимаю хода их мыслей. Думаю, это каким-то образом должно быть связано с тем обучением, которое она сейчас проходит. Я не владею ничем из арсенала парапсихологии, и потому не знала бы, как помочь, если б даже могла. Ей нужен другой землянин с телепатическими способностями, прошедший через нечто подобное, но не лишенный чувств, как те вулканитские знатоки, которые с ней сейчас занимаются. Минуточку. — Она умолкла и прислушалась к чему-то внутри себя. — Пэн говорит, что сегодня хуже обычного, и хотел знать, нет ли у меня чего-то успокаивающего для нее. Он волнуется за нее больше моего, и на то у него есть веская причина. Если она умрет от всего этого напряжения, он умрет вместе с ней.

— Я помню, что слышал об этом — умирает всадник, и дракон кончает жизнь самоубийством. Схожу-ка я туда. Возможно, я и СМОГУ помочь. Дай знать Пэну, что я иду. Не хочу появляться неожиданно для него. — Он выволок себя из кресла и направился в сад.

Когда он снова подошел к гнезду Пэна, в глазах дракона бушевал серый водоворот. Посматривая, как отнесется бронзовый к его приближению — в том, что его примут благожелательно, приходилось сомневаться (некоторые существа, связанные меж собою столь же тесно, как Пэн и Карен, на попытку помочь вполне могли ответить и ударом) — он подошел, стал на колени рядом с Карен и положил руку ей на плечо, потрясенный тем, какой она стала бледной и истощенной, столь непохожей на ту полную жизни девушку, которую он знал когда-то.

Карен ощутила легкое прикосновение и отдернулась, стараясь глубже уткнуться в своего дракона. Единственной, кто могла бы выйти в сад, когда она находилась в таком состоянии, была Аманда, а Карен не могла поделиться с новой подругой причиной своего горя. В любом случае Аманда не ведала, через что приходится сейчас проходить Карен, и не могла помочь, если даже хотела. Еще подходили к ней вулканитские целители, дававшие ей какие-то микстуры, от которых она засыпала, и этого ей тоже не хотелось. Ни сегодня, ни когда-нибудь еще.

С тех пор, как колинарские мастера поведали ей о ее способностях соединять разумы воедино, о ее мощных телепатических и телекинетических возможностях, она боролась, пытаясь подчинить себе все это. Но, продвинувшись вперед на шаг в своих занятиях, она словно соскальзывала назад на два. Временами она теряла власть над собой, в то время как окружающим казалось, что она действует по своей воле. Между тем изо дня в день ей приходилось бороться только за то, чтобы пережить очередной урок, удержать в руках все силы своего разума, и она так устала от всего этого. Уровень ее расстройства нарастал скачками, и в той же манере ей все меньше удавалось контролировать свои эмоции. Мастера не могли понять, чем она так расстроена и утомлена, что плачет, и вне всякого сомнения не знали, как с ней сладить. И после таких дней, как сегодня, ей хотелось сдаться и все бросить.

Прикосновение к плечу стало чуть более настойчивым.

— Уйдите, — проворчала она, шаря рукой у себя за спиной, чтобы оттолкнуть этого настойчивого. — Не надо мне никаких лекарств.

— Карен, посмотри на меня, — сказал чей-то давно забытый знакомый голос, и тут же заговорил Пэн:

«Думаю, тебе захочется видеть этого человека, Карен. Я его еще не знаю, но раньше он был очень в тебе заинтересован. Посмотри на него, пожалуйста. Для меня».