Владимир Яценко - Русский фантастический, 2015 № 01. Черновики мира [Антология]

После он прошел через зал и неуклюже сгорбился за барной стойкой. Джек заказал двойной виски и затих. Он был стар. Стоило поглядеть на его машину. Если, конечно, Майк не врал, по документам она была у Джека с пятьдесят третьего. На сто миль западнее и восточнее Калм-Сити не было более старой машины. Да и сам Джек выглядел не лучше. Никто не знал, сколько ему лет. Поговаривали, что сто, а то и больше.

В Арканзасе жизнь скрутит любого. Бывает, что и сорокалетний мужик уже похож на истлевшую ветошь. Так что я думал, что Джеку перевалило за семьдесят или около того.

У нас разгорелся спор насчет возраста старика, и, чтобы разрешить его, мы позвали самого виновника. Джек устало присел возле нас.

— Семьдесят два, — вымолвил он.

Я стукнул ладонью о стол, а со стороны Боба посыпались проклятия.

— А что толку! — произнес старик. — Во всей моей жизни и было только-то одно интересное событие. А-а… — Джек махнул рукой и налил себе виски.

И тут, конечно, все стали просить его, чтобы он рассказал. За этот вечер мы еще не слышали ни одной приличной байки.

— Ну что ж… Когда я был молодым, — начал свой рассказ Джек, и мы невольно улыбнулись. Никто из нас с самого детства не помнил его молодым, ну или хотя бы не старым. Старый Джек всегда был стар. — Так вот, когда я был молод, одно время я работал почтальоном в почтовом ведомстве Лейкер-Брук. Это в Орегоне, недалеко от Юджина. Я попал на эту работу не совсем честно, пришлось подменить некоторые бумажки, но не в этом дело, почтальон я был хороший, возможно, даже лучший среди тамошних. И жила в нашем округе одна семья, которая тоже совсем недавно туда переехала. Я слышал, у них произошла какая-то мрачная история, молодая мать погибла. Так что в небольшом домике на скале У моря жили только отец с дочерью. Каждый день я приезжал к ним на велосипеде, чтобы завезти почту. Письма к ним приходили редко, в основном это были газеты и рабочая корреспонденция. Месяц я оставлял почту и проезжал мимо, пока однажды у порога меня не встретила десятилетняя девочка, жившая там.

— Здравствуйте, — поздоровалась она со мной и спросила: — А вы настоящий почтальон?

— Самый что ни на есть настоящий, — произнес я, улыбаясь.

— Это хорошо. Потому что у меня есть для вас письмо. Вы не могли бы его отправить?

— Конечно, — ответил я.

Она подала мне обычный бумажный конверт. Я быстро глянул на него, все поля были заполнены, в уголке наклеены две марки по двадцать пять центов. Я положил его в сумку, попрощался с девочкой и уехал дальше развозить почту.

Когда вечером я вернулся в почтовое отделение, у меня в сумке оказалось всего лишь одно письмо. Я взял его в руки.

От кого: Солнце, Земля, Орегон, Лейкер-Брук, 1522, Клер Кэтлин.

Кому: Мицар, Клемента, Станция снабжения ВА-8, Линда Кэтлин.

Я призадумался. Была странновато заполнена форма отправителя. Хотя что мог написать ребенок? Я покачал головой. Страны с названием Мицар я тоже не мог припомнить. А, впрочем, мало ли в Европе или Африке всяких небольших республик величиной с Нью-Йорк? Я недолго думал над этим, просто положил письмо в ящик, из которого забирают почту.

На следующее утро я специально остановился у дома Клер, чтобы поздороваться и сказать, что отправил ее письмо.

— А где это Мицар? — спросил я мимоходом.

— Эпсилон Большой Медведицы. Там сейчас работает моя мама.

— И как там у них, на Большой Медведице? — шутливо спросил я.

— Тепло, у них два солнца, — мечтательно вспоминая, ответила она.

Потом мы недолго поговорили еще о чем-то, и я, наскоро попрощавшись, поехал дальше.

Была пятница и впереди выходные. Вечером я встречался с Джессикой, моей подружкой. Она работала в библиотеке, и я пошел прямо к ней на работу. Она еще обслуживала последних посетителей, и я бесцельно шлялся между книжными стеллажами. Не знаю почему, но случайно мой взгляд упал на потрепанный учебник по астрономии. Я пролистал его и открыл на странице с буквой М. Взгляд зацепился за знакомое слово.

«Мицар. Четвертая звезда созвездия Большой Ковш. Двойная звезда, звездные величины компонентов 2,4 и 4,0, оба компонента спектрально-двойные звезды».

«Ну вот, — подумал я. — Еще одна детская фантазия. Девочка где-то нашла учебник астрономии и пишет на другую звезду умершей матери».

Настроение у меня заметно испортилось, и лишь стройная фигурка Джессики привела меня в порядок. В целом выходные мы провели замечательно.

К утру понедельника я и вовсе забыл и про письмо, и про Клер. Я не удивился, когда среди пришедшей почты нашел ее письмо. Вернулось назад. Ну стоило ли сомневаться? Мицар! Но, когда я глянул на штамп, меня передернуло: «Адресат выбыл».

Там могло быть и должно было быть написано «Адресат не существует», но не «выбыл»!

Я заставил мыслить себя рационально. Наверняка при сортировке просто перепутали штамп. Обычная история. И все-таки мне это не понравилось.

Когда я подъезжал к дому Клер, она уже меня встречала.

— Извини, не дошло, — произнес я, отдавая конверт.

Она поглядела на штамп.

— У них там сейчас катастрофа. Могли не найти, — пожав плечами, произнесла она и дала мне другой конверт.

От кого: Солнце, Земля, Орегон, Лейкер-Брук, 1522, Клер Кэтлин.

Кому: Мицар, Клемента, Станция снабжения ВА-9, Брэд Кэтлин.

— Это моему брату, — пояснила она.

Я понимающе кивнул головой и сказал, что на этот раз оно Уж точно дойдет. Клер, кажется, была удовлетворена и, попрощавшись, убежала в дом.

Письмо вернулось на следующий день. Это еще могло быть совпадением: «Адресат выбыл».

— Его, наверное, эвакуировали, — произнесла Клер и отдала мне очередное письмо: — Возьмите, может, дядя еще там.

Я привычно прочитал адреса.

От кого: Солнце, Земля, Орегон, Лейкер-Брук, 1522, Клер Кэтлин.

Кому: Мицар, Клемента, Станция снабжения ВК-1, Джордж Кэтлин.

Подсознательно я уже знал, что и дядя тоже куда-то «выбыл». Потому даже не удивился, когда убедился в этом.

Целое лето Клер через меня отправляла письма своим звездным родственникам, которые выбывали с мест прописки. Почти каждый день она встречала меня с новым письмом и неунывающим видом. Мы хорошо подружились. Ее отец несколько раз приглашал меня на рыбалку. Тогда я впервые научился ловить форель. Встречи же с Джессикой, казалось, переросли во что-то более глубокое, нежели просто увлечение. В общем, было неплохое время.

В конце сентября я взял отгул на несколько дней, чтобы съездить к родителям во Флориду. Когда я вернулся, оказалось, что Клер тяжело заболела. Ее отец сказал, что это грипп. Я несколько раз заходил к ней в больницу, но в палату меня не пустили.