Владимир Яценко - Русский фантастический, 2015 № 01. Черновики мира [Антология]

— Что хочешь ты сказать этим, служитель сил духовных? — продолжает шпарить на «официалыцине» сущность-неудачник. — Автоматика же сие есьм. От меня потребно же лишь усилие и желание, что определяет бытие!

Киваю:

— Если бы все происходило само собой, то зачем тогда вообще планетам нужна была бы сущность? Ну в смысле бог? И вы, и система должны хотеть одного и того же. Вы — получить от питомцев веру, они — вам эту веру дать. Так же и с «пожаром». Они обязаны хотя бы догадываться, что в чем-то виноваты, и, пусть даже неосознанно, ждать наказания. Устав помните? «Не ведающий греха — безгрешен в глазах своих». А вы должны этот процесс наказания запустить. Поле веры, конечно, сработает в любом случае, но «пожар» будет, только если вы того действительно хотите. Сущность — воля системы.

Заказчик недоуменно смотрит на меня. Сейчас он удивится еще больше, гарантирую. Перехожу к самому главному:

— Вы читали доктрину инспекторов? — Он все еще молчит, но по глазам вижу — читал. — Вот. Вы не задумывались, откуда эта убежденность, что они, — киваю в сторону поля, — могут нас сменить?

Непонимающе смотрит на меня. Потом появляется понимание. Недоверие. Тревога. И у него действительно есть повод для беспокойства.

— Моя планета одна из… этих? — заикаясь, спрашивает он.

— К сожалению, да.

— Откуда?.. Как?

— Когда вы последний раз спускались? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

— Времени понятие для меня… — хочет в обычной манере ответить клиент, но вдруг сдается: — Не так давно. Но спуститься не получилось. Я заблудился в слоях, и меня вытолкнуло. После этого я и решил их тряхануть «пожаром», но… Остальное вы знаете.

— Угу. — Не могу сказать, что я удивлен. — Я тоже прошел с трудом. А вся проблема в том, что там не три слоя, как должно быть, а четыре. Гнев, горе, безразличие и радость. Порядок здесь важен.

— Это значит…

— Да, это значит, что еще до того, как мы начали монтировать вам систему, они уже обо всем знали. Поэтому, поняв, что над ними кто-то все-таки есть, но он совсем не тот, за кого его принимали, сначала разозлились, потом некоторое время горевали, потом свыклись с мыслью. А когда успокоились, поняли, что не все так плохо. Раз сущность не такая, как они думали, значит, она им и вовсе не нужна. Отсюда и лишний слой правды. Наша система на них не действует, потому что она контролирует тех, кто верит, а они — знают. Это совсем другое. Они считают, что ничем вам не обязаны. И ни в чем перед вами не виноваты.

Клиент угрюмо жует губу, переваривая информацию. Я его не тороплю. Все очень серьезно. Планета, которой не нужен бог. Мир, который, воспользовавшись нашей системой, сам настроился, упорядочился и прогнал собственную сущность. Опасения инспекторов становятся вполне объяснимыми и понятными. Никакой паранойи.

В общем, тот копейщик был прав, у их старичка большие неприятности.

— И что мне теперь делать?

Начинается. Терпеть не могу давать советы другим, если они, конечно, не мои подчиненные. Качаю головой:

— Идеальный выход — продать планету инспекторам. Угодите всем.

Он мрачно глядит на меня:

— А жителям? Что с ними будет?

Твердо смотрю на него. Мне скрывать нёчего. Он спросил — я ответил:

— Никто не знает. Но, скорее всего, тщательное изучение, а что потом… — Я запнулся, и он все понял.

— Ну уж нет. Планета моя. Я за нее отвечаю! Вмешиваться в их жизнь не буду, но не отдам никому. Пусть они считают, что я им не нужен, но они ошибаются. Возможно, когда-нибудь они поймут. А пока…

Он умолкает под моим насмешливым взглядом. Я не сразу заметил, но, похоже, бойцовые брови, пожав друг другу руки, разошлись по своим углам ринга. Он успокоился?

— В общем, спасибо, что разобрались…

Поверить не могу. Теперь он суетится, торопится выставить меня. Ну я, собственно, и не против. Свою работу сделал, в чем причина, разобрался. Теперь дело за ним. И мы расстаемся.

Уже на обратном пути меня настигает вызов помощников. В образе — светящееся небо, на фоне которого проходит грандиозное представление. Надо думать, битва сил Света и сил Тьмы. Внизу, на земле, — раскрывшие рот люди. Неподалеку уже приземляется эвакуатор. Значит, ребята справились, после первой партии «спасенных» переселение остальных — лишь дело времени. Я разрываю контакт, успевая заметить довольную ухмылку Яго. Ничего, сегодня ему можно ухмыляться — они здорово поработали. Я, не будем отрицать очевидное, тоже.

Иду по коридору к кабинету и прокручиваю в голове свое сегодняшнее приключение. Интересно, чем он теперь будет заниматься, этот наш клиент? Наверное, ждать. Когда они научатся выходить из своей правды — это только вопрос времени. Может быть, очень долгого, но время для нас не имеет значения, пока мы здесь. Пока мы в порядке. И, когда это произойдет, чем закончится встреча бывшего бога с бывшими воспитанниками? Встреча равных. Дракой или объятием с троекратными поцелуями? Скорее, первое. И он это понимает, не маленький уже. И все равно не продает планету.

М-да.

Такими темпами можно и веру в справедливость обрести. Если боги внезапно начнут относиться к своим планетам так же… Наверное, это и есть самый правильный путь. Не вмешиваться, но оберегать. Очень трудно удержаться и не перейти такую зыбкую грань. И с другой стороны, разница между безразличием и невидимой заботой не видна, поэтому этому богу вряд ли стоит ожидать большой любви со стороны своих пито… То есть, наверное, воспитанников. Таращусь в потолок. Улыбаюсь. Если над НАМИ есть сущность, то она ведет себя именно так.

Прикидываю размеры своего вознаграждения за объект, который сегодня раскололи парни. Думаю, самое время разузнать, почем у нас сейчас планеты.

Геннадий Ядрихинский

Письмо с Алькора

Осень обдавала случайных прохожих холодным дождем. Я смотрел на них через стекло и цедил «Гиннесс», сидя в баре «У Эдди». Сам Эдди стоял за стойкой и лениво протирал бокалы. Напротив меня сидели Боб и Ленивый Майк. Субботними вечерами мы заходим сюда, чтобы попить пива и переброситься сплетнями, накопившимися за неделю.

Дела, надо сказать, в тот день шли у Эдди нескладно. За весь вечер кроме нас в бар заглянуло от силы человек пять. Двое из них сидели в дальнем углу зала и что-то оживленно обсуждали. Наш же разговор уже иссяк, и мы просто допивали свое пиво. Было немного уныло. За окном третий день лил дождь и, по всему, обещал лить все выходные.

Я уже окликнул Эдди, попросил счет. В этот момент, рассекая косые струи ливня, к бару подъехал разбитый кадиллак Старого Джека. Джек неспешно вышел из машины и размытой фигурой на фоне серых улиц проволочился до дверей. У дверей он стряхнул воду с плаща, откашлялся и громко со всеми поздоровался.