Род Серлинг - Полуночное солнце (Сборник с иллюстрациями)

Стоктон ощутил тяжесть кувшина. Он знал, что с этим тянуть не стоит. Его голос резал воздух, как скальпель.

— Когда эта дверь закрывается, Джерри, ее уже нельзя открывать. Она закрывается и запирается. Будет радиация, и бог знает, что еще. — Он почувствовал, как ярость в нем растет. — Мне очень жаль, Джерри. Бог свидетель, мне очень жаль. Но я приготовил его для МОЕЙ семьи.

Он повернулся и пошел к подвалу. Джерри кричал ему вслед.

— А что будет с моей? Что делать нам? Трястись на крыльце, пока мы не станем пеплом? Стоктон не оборачивался.

— Это не мое дело. В данный момент я должен заботиться о своей семье.

Он начал спускаться. Харлоу побежал за ним и схватил его за руки.

— Я не хочу смотреть, как моя семья умрет в мучениях. — По лицу Джерри катились слезы. — Ты понимаешь, Билл? Я так не могу!

Он тряс Стоктона и безвольно плакал, повторяя: «Я так не могу».

Стоктон попытался освободиться, кувшин выпал из его рук, но не разбился, покатившись вниз по ступенькам квартала. Медленно спустившись, доктор поднял его.

— Прости, — услышал он голос Харлоу. — Пожалуйста, прости меня, Билл.

Стоктон обернулся, чтобы взглянуть наверх. «О Господи, — думал он. Вот стоит мой друг. Мой друг». В эту минуту его злость возвратилась. Он обратился к фигуре, стоящей над ним.

— Я все время вам всем говорил. Стройте убежище. Готовьтесь… Забудьте игры в карты и пикники ради нескольких часов в неделю и признайте, что самое худшее возможно. — Он покачал головой. — Но ты не стал слушать меня, Джерри. Никто из вас не хотел меня слушать. Построить убежище значило признать время, в котором мы живем, и ни один из вас не отважился использовать этот шанс.

Он на мгновение закрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Но теперь, Джерри, ты должен посмотреть реальности в лицо.

Стоктон в последний раз посмотрел на испуганное лицо человека на ступенях: — Теперь ты ждешь помощи, Джерри? Проси ее у Бога, а не у меня. Он опять покачал головой.

Он пошел через подвал по направлению к убежищу.

Открылась входная дверь, и через коридор в зал поспешно прошли Ребекка и Март и Вайс. Женщина держала на руках ребенка и ни на шаг не отставала от мужа.

— Билл, — позвал Марта. — Билл, где ты?

— Они уже в убежище! — истерически крикнула Ребекка. — Я говорила тебе, что они будут в убежище! Они заперлись там.

В кухне появился Джерри Харлоу.

— Это бесполезно, — сказал он. — Он никого туда не впустит!

Маленькое смуглое лицо Марти исказилось от страха.

— Ему придется впустить нас! — Он показал на Ребекку и дочь. — В нашем подвале нет даже окон, и нам нечем заделать проемы.

Он начал проталкиваться мимо Харлоу.

— Где он? Внизу? Он в убежище?

Марти прошел через столовую в кухню, увидел открытую дверь погреба и заговорил:

— Билл? Билл, это Марти. С нами малышка.

Спустился, повторил:

— Билл? Билл?

Свет в погребе начал тускнеть, и Марти прошел догреб до самой двери убежища, теперь закрытой.

Позади него в темноте раздался голос его жены.

— Марти? Марти? Где ты? Свет погас. Марти, пожалуйста, вернись за нами.

Ребенок захныкал, и снова завыла сирена.

Марти ударил по двери убежища.

— Билл, пожалуйста, Билл… впусти нас!

Из-за двери раздался приглушенный голос Стоктона.

— Марти, если бы я мог, то впустил бы. Понимаешь? Я открыл бы, если это не подвергало бы опасности жизнь моей семьи. Клянусь тебе, впустил бы.

Последние слова потонули в звуке сирены и в резком крике ребенка.

Марти охватила паника, он обеими руками заколотил в дверь.

— Билл, — кричал он. — Ты обязан впустить нас! У нас нет времени! Пожалуйста, Билл!

В убежище загудел генератор, и две большие лампы, по 100 ватт каждая, осветили его.

Билл Стоктон прислонился к железной двери и закрыл глаза. Он качал головой.

— Я не могу, Марта. Не стой там и не проси. Я не могу. — Он плотно сомкнул губы, его голос дрогнул. — Не могу и не впущу.

Марти Вайс понял, что дверь останется закрытой. Он обернулся и посмотрел на фигуру, стоящую на ступеньках. Он почувствовал прилив нежности. Любви. И потери, в этот момент окончательной и бесповоротной. Он повернулся и глянул на закрытую дверь.

— Мне жаль тебя, Билл, — тихо, но отчетливо сказал он. — Правда. Ты выживешь. Ты переживешь все это. — Он заговорил громче: — Но на твоих руках будет кровь. Ты слышишь меня, Билл? На твоих руках будет кровь.

Стоктон смотрел на жену. Та пыталась что-то ему сказать, но не смогла. Стоктон слышал шаги Марти Вайса, уходящего по подвалу к Ступенькам. Руки доктора дрожали, и ему пришлось сжать их, чтобы унять дрожь.

— Ничего не поделаешь, — шептал он. — Или мы, или они. Всю мою жизнь… Bсю мою жизнь я был занят одним делом. Прекращал страдания. Облегчал боль. Лечил. Но теперь другие правила. Правила, время и место. Теперь, Грейс, у нас одна цель — выжить. Остальное не имеет смысла. И мы не можем допустить, чтобы это имело значение.

Он резко повернулся к двери.

— Марта! Джерри! — заорал он. — Все вы! Каждый! Убирайтесь отсюда! Не стойте в моем доме!

Он услышал, что за его спиной плачет его сын.

— Черт возьми! Черт возьми! Если на моих руках и есть кровь, вы сами в этом виноваты!

Тут его охватила дрожь. Усталость мгновенно поразила его. Он чувствовал, что больше не в силах стоять, и сел на кровать.

Где-то вдали звучала сирена. Билл Стоктон закрыл глаза и постарался ни о чем не думать. Но сирена выла, и он чувствовал сильную боль.

Перед домом Стоктонов собрались соседи. Кто-то принес портативный приемник, и голос диктора тревожно сопровождал шепотом задаваемые вопросы и всхлипы детей и женщин.

Харлоу вышел от Стоктонов и стоял на крыльце. За ним появились Марти Вайс и его жена.

Марта Харлоу, крепко держа детей за руки, протолкнулась сквозь толпу.

— Джерри, — донеслось до крыльца, — что произошло?

Харлоу покачал головой.

— Ничего особенного. Я думаю, нам лучше разойтись по домам и укреплять погреба.

— Это безумие! — сказал кто-то из мужчин. — На это нет времени. У Билла самое приспособленное место, где будет толк.

Какая-то женщина зарыдала.

— Бомба может упасть в любую минуту! — Ее голос был безумным. — Я знаю, она упадет в любую минуту!

— Говорит радиостанция «Конелрад», — говорили по радио. — Говорит радиостанция «Конелрад». Мы по-прежнему в состоянии Желтой Тревоги! Если вы — государственный служащий или работник отряда спецназначения, а также сотрудник ГО, вам необходимо немедленно явиться на свой пост. Если вы государственный служащий или работник. Дальнейшее потонуло в потоке голосов.