Амит Залуцкий - Трое в одном

— Это дело другое, — горячо воскликнул Мамедов. — Ради вашей жизни я готов на любую операцию. Но ведь речь идёт не о спасении жизни, а только об опыте.

Профессор пожал плечами.

— Ну, положим, теперь это всё равно. И если уж вам так хочется спасти мою жизнь, вам придётся это сделать. Разве вы забыли о моей записке?

Мамедов побледнел.

— Так это не шутка? Вы решили убить себя?

— Да. Так нужно, чтобы операция стала необходимостью, а не просто опытом. Я знал, что вы, как и всякий на вашем месте, будете возражать мне. Хорошо, что вы ещё не успели слишком много наговорить банальных словечек о ценности моей жизни, о долге перед наукой и прочее. Значит, выход один — самоубийство. Сначала самоубийство, затем необходимая операция и, наконец, воскресение в новом теле. Понимаете?

Профессор помолчал и задумчиво добавил:

— Ещё неизвестно: самоубийство это или спасение от неминуемой смерти, которая придёт за мной через год или два…

Мамедов нервно кусал губы. Он был растерян и не знал, что сказать.

А профессор вынул из кармана ключи, неторопливо отпер нижний ящик стола, достал револьвер и положил его на стол.

— Вот он когда пригодился, — усмехнулся Орлов и пояснил: — Этим именным наганом я был награждён ещё в девятнадцатом году…

Тонкая рука Акбара метнулась к револьверу, но в тот же миг её сдавила тяжёлая ручища профессора. Правой рукой он поднял пистолет.

— Спокойно! — властно сказал он. — Ещё одно ваше движение, и я выстрелю себе в сердце. Уберите руку!

Бледный, тяжело дышавший Мамедов молча повиновался. Тон Орлова был теперь резким и холодным.

— Не будьте истеричной барышней! Я выстрелю не сейчас: вам нужно подготовиться к операции. Теперь девять часов. Через два часа у вас всё должно быть готово. Ровно в одиннадцать я застрелюсь. Ну, а сейчас идите! Мне нужно побыть одному.

Мамедов перевёл дыхание и опустил голову. Он понимал: спорить бесполезно.

— Я всё сделаю, Александр Иванович, — хрипло сказал он и быстро пошёл к выходу.

— Так не забудьте — ровно в одиннадцать! — крикнул вдогонку профессор.

Потом он тяжело поднялся и запер дверь.

Глава 17. Жизнь начинается снова

Это была та же самая палата, в которой несколько недель назад в теле убитого инженера Бориса Стропилина воскрес никому неведомый подпоручик двадцать второго полка Борис Кошкин.

А теперь в той же палате и в том же теле медленно воскресал ещё один человек — профессор-хирург Александр Иванович Орлов.

В этот час у его постели собрались лучшие врачи клиники. Среди них был, конечно, и тот, кто совсем недавно сделал эту необычайно сложную операцию — Акбар Мамедов.

В палате стояла тишина. Было слышно лишь взволнованное дыхание собравшихся людей да мерное гудение аппаратов.

Акбар не сводил взгляда с лица больного.

Время шло… Вот веки больного едва заметно дрогнули. По палате прошло лёгкое движение. Потом все замерли.

— Пульс? — тихо спросил Мамедов.

— Семьдесят два, — так же тихо ответил ассистент.

— Давление крови?

— Нормальное.

Глаза больного открылись.

Акбар, наклонившись над ним, спросил дрогнувшим от волнения голосом:

— Вы узнаёте нас?

Больной утвердительно прикрыл глаза.

— Поздравляю вас с новой жизнью, Александр Иванович! — торжественно сказал Мамедов.

Он выпрямился и с нескрываемой радостью оглядел собравшихся.

— Ну, пока всё. А теперь больному нужен полный покой.

И врачи осторожно, один за другим, вышли из палаты…

Прошло несколько дней. Силы больного постепенно восстанавливались. Мозг быстро «привыкал» к новому телу. Наступил день, когда больной заговорил. Наконец ему разрешили подниматься с постели и даже принимать посетителей.

Первым в палату ворвался, конечно, Асылбек.

— Значит, всё в порядке? Я так рад за тебя, — сказал он, пожимая больному руку.

— Спасибо. Ты волновался?

— Ещё бы! Конечно, дедушка! — вырвалось у Асылбека.

Но тут же он запнулся и покраснел. Вид молодого человека со смешным вздёрнутым носом никак не вязался с привычным обращением «дедушка».

Александр Иванович понял это и усмехнулся:

— Да, называть меня дедом теперь, конечно, нелепо.

— А как же я?… — в замешательстве спросил Асылбек.

— Ну, называй хотя бы по имени и отчеству. А можно и запросто — Сашкой, Санькой, что ли.

Асылбек оторопело посмотрел на больного. Александр Иванович расхохотался.

— Санька! Дико для тебя, да? Еще, наверное, ни один внук на земле не называл так запросто своего почтенного деда. Но что же делать? Ведь я для тебя стал почти ровесником. Не дедом, а, по крайней мере, старшим братом.

Асылбек молчал. Ему было неловко разговаривать с больным. Представить, что близкий друг превратился в подпоручика Кошкина было как-то проще. Проще, может быть, потому, что Асылбек даже не представлял себе, как выглядел подпоручик в XIX веке. Всё это отчасти походило на какую-то игру, словно истинный Борис Стропилин только вообразил себя Кошкиным. И в глубине души Асылбек почему-то всегда ждал, что вот-вот больной снова превратится в прежнего Стропилина, и игра кончится.

А теперь всё было сложнее. Видеть Стропилина и знать, что на самом деле перед тобой старый профессор Орлов! Нет, это было невероятно!…

Иногда, слушая своего собеседника, Асылбек закрывал глаза, и тогда в его сознании возникал образ прежнего восьмидесятилетнего старика: строй речи, манера разговаривать живо напоминали прежнего Александра Ивановича. Но стоило юноше снова поднять веки, и его охватывало прежнее смятение: не сон ли это?

— Ну, так как ты решил называть меня? — спросил Александр Иванович.

Асылбек вздохнул.

— Я лучше никак не буду, — сказал он. — Может, потом. Когда привыкну…

— Как хочешь, — снисходительно согласился Александр Иванович и спросил: — Ну, а что нового дома?

— Ничего, — проговорил Асылбек.

Потом вспомнил:

— Я себе фотоаппарат купил!

— Когда?

— Да вскоре после твоей операции. Тебе как раз пенсию принесли. А я один. Ну и решил — сэкономлю, а фотоаппарат обязательно куплю.

— Это хорошо, — похвалил Александр Иванович.

И вдруг спохватился:

— Постой! Ты что про пенсию сказал? Какая же мне теперь пенсия? Придётся вернуть. Это же незаконно: я ведь теперь не старик! Ну ладно, об этом потом. Значит, говоришь фотоаппарат купил?

— Да. «Зоркий». И фотографировал уже. Хочешь карточки посмотреть?