Владимир Щербаков - Тайны эры Водолея

Проснулся я в пять часов утра, чувствуя себя измученным и как бы окоченелым. Я лежал в той самой позе, в которой с вечера прилег на кушетку, и пальцы руки моей не выронили недогоревшую сигару. Лампа потухла, закоптив стекло. Я улегся в постель, но долго не мог заснуть от дрожи, пробегавшей по всему телу. Наконец-таки сон охватил меня, и было уже далеко за полдень, когда я проснулся.

Посредством придуманного мной невинного предлога мне в тот же день удалось уговорить нашего консьержа вместе со мной отправиться в квартиру моего соседа, чтобы посмотреть, "не случилось ли там чего-нибудь", и, таким образом, я убедился в том, что мебель, картины и заглавия книг, мною виденные, - все было там именно так, как я видел предыдущею ночью непонятным для меня путем..."

Этим кончается первая история. Автор второй истории не называет своего имени.

"В конце сороковых годов я воспитывался в московском коммерческом училище, - сообщает он, - где в то время преподавателем немецкого языка и воспитателем старших классов был господин Ш. Это был достойнейший и уважаемый человек. Часто по вечерам, в дни его дежурств, после репетиции он собирал нас и рассказывал различные случаи из своей богатой воспоминаниями жизни. Однажды у нас зашел разговор о сверхъестественном, и Ш. рассказал следующее:

- Давно это было, господа, лет двадцать, если не больше, в бытность мою студентом Дерптского университета. В ту памятную для меня осеннюю ночь я возвращался с одной вечеринки в сопровождении моего задушевного приятеля и однокурсника Г. Дойдя до дома, где он жил, Г. предложил мне переночевать у него. Хотя мне было и недалеко идти, но на Мариенгофе, где я тогда жил, осенью и весной бывала непролазная грязь, и я с большим удовольствием принял предложение моего приятеля.

Г. нанимал маленький, в две комнатки, флигелек, уединенно стоявший в глубине довольно большого двора. Подходя к флигелю, мы заметили, что окна его освещены.

- Разве к тебе кто-нибудь приехал? - спросил я, зная, что Г. жил совершенно один.

- Нет, я никого не жду. Да притом квартира моя заперта и ключ от нее у меня. Любопытно, кто бы это мог быть? И как он попал туда? Посмотрим-ка в окно!

Мы подошли к одному из освещенных окон, заглянули внутрь и остолбенели: прямо против нас, на диване, перед столом, тускло освещенным мигающим пламенем оплывшей свечи, сидел в халате и читал книгу не кто иной, как сам Г.!

Едва сдержав крик изумления, я взглянул на своего приятеля. Побледневший, широко раскрытыми удивленными глазами и с каким-то жадным любопытством смотрел он на сидящего.

Я протер глаза и вторично взглянул в окно. Перед глазами опять была та же картина. Я слегка толкнул приятеля локтем:

- Кого ты там видел? - кивнув на окно, спросил он меня, сдерживая волнение.

- Как это ни странно, но я видел тебя!

- Да, я тоже видел себя... Какое удивительное сходство! Как будто мой двойник, - задумчиво проговорил Г. - Очевидно, это чья-нибудь шутка; пойдем и убедимся в этом. Моему двойнику некуда деваться; выход один.

Войдя в сени, мы зажгли висевший там фонарь, аккуратно заперли входную дверь и вошли в квартиру. Опять удивление! Свет исчез, и лишь мягкий серебристый свет луны слабо освещал комнаты.

Осмотрели свечу; она была в таком виде, как будто ее и не зажигали. Предполагая, что мистификатор, заслышав нас, успел куда-нибудь спрятаться, мы начали его искать. Обыскать квартиру студента - минутное дело, но мы так тщательно искали, как будто отыскивали потерянную иголку. Однако все наши поиски ни к чему не привели - двойник как сквозь землю провалился.

- Что ты об этом думаешь? - обратился ко мне Г.

- Я сам хотел предложить тебе этот вопрос.

- По моему мнению, это не что иное, как галлюцинация. Хотя странно, что она явилась у нас обоих одновременно и в одинаковой форме.

- Ну и успокоимся на этом! Завтра, может быть, найдется решение этой загадки. "Утро вечера мудренее", говорит пословица. А теперь пора спать, сказал я.

- Тебе придется лечь на этом диване. Ты не боишься? - спросил меня Г.

- Что за вздор!

- Ну и отлично, а я лягу в другой комнате, на своем обычном месте.

Лелея надежду поскорее заснуть, я лег и загасил свечу.

Но сна не было. Мысль, помимо моей воли, лихорадочно работала в одном направлении, стремясь найти хоть какое-нибудь объяснение заинтересовавшего меня факта появления двойника. Как ни старался я изменить течение своей мысли, все было напрасно и желанного сна все не было.

Моему приятелю, очевидно, тоже не спалось: через тонкую деревянную перегородку, разделявшую нас, я слышал, как он беспокойно ворочался на своей постели, откашливался и изредка бормотал что-то.

Я окликнул его.

- Совсем, брат, не спится, - ответил он. - Какое-то беспокойство овладело мной, какое-то невыносимо тягостное чувство гнетет меня. Стыдно сознаться, но мне просто страшно здесь. Я перейду к тебе, я не могу оставаться в этой комнате.

- За чем же дело стало - переходи.

Через несколько минут Г. перебрался ко мне. Мы закурили трубки и заговорили о происшествии этой ночи. Вдруг в соседней комнате раздался страшный треск, сопровождаемый ужасающим грохотом, послышался сильный стук как бы от падения чего-то огромного, зазвенели разбитые стекла, волна чего-то удушливого хлынула в нашу комнату, перехватило дыхание...

Обезумев от страха, растерянные, мы бросились к дверям и остановились на пороге, пораженные... Перед нами высилась груда обломков досок, балок и мусора;

потолок вместе с накатом рухнул и скрыл под собой все, находившееся в этой комнате".

Так кончается вторая история о причудливом сочетании странных сил и результатов их воздействия на наш мир, наш уровень бытия.

Чаще всего появление двойников означает близкую смерть. На этот раз ее удалось перехитрить.

Любопытное и вместе с тем трогательное свидетельство оставила одна американка:

"Шесть лет тому назад я ехала по железной дороге от Ниагарского водопада до Висячего моста. Оглянувшись случайно назад, на дверь вагона, я увидела мать мою; улыбаясь, направлялась она ко мне со своим вечным белым мешочком в руках. Я вскочила с места с радостным возгласом: "Как, матушка! Вы здесь?", бросилась к ней навстречу. Но она исчезла так же мгновенно, как и появилась. Я спросила стоявшего у дверей вагона кондуктора: "Куда ушла дама с белым мешочком?" Он отвечал, что как раз в ту минуту, когда он увидал ее и хотел предложить ей взять ее мешочек, она исчезла. Обратившись к сидевшей около меня даме, я спросила: "Видели ли вы ее?" - "Да, - отвечала моя соседка, - но она тотчас же ушла".

Я была очень этим встревожена, предчувствуя недоброе, и по прибытии на станцию послала телеграмму, спрашивая о здоровье матушки. Мне ответили, что она была серьезно больна, но теперь начала уже поправляться.