Эйдзи Микагэ - Пустые шкатулки и нулевая Мария. Том 1

Мне не удается скрыть свое раздражение от тормознутости Кадзуки.

Глядя на него осуждающе, я вываливаю на него свои мысли и чувства.

— Жить…

Недостаточно.

— Жить, жить…

Все равно недостаточно.

— Жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить, жить…

Я просто хочу —

— Жить!!

27755-й раз (3)

После слов Марии я и сам заметил: на Моги-сан сейчас никакого макияжа. Ну, разумеется, я-то, в отличие от Марии, не привык им пользоваться, так что и заметить мне гораздо труднее.

А косметичка у нее есть.

Почему?

Мария предположила вот что.

…Ей просто стало лень возиться с косметикой.

Я уже точно не помню, но, кажется, Моги-сан изначально уделяла довольно много внимания своей внешности. Однако потом перестала — в «Комнате отмены» ей это было просто незачем. С 1 марта, еще до начала «Комнаты отмены», она к своей косметичке не притронулась.

Моги-сан было лень накладывать макияж и лень просто вынуть косметичку из сумки.

Лишь человек, хранящий воспоминания о более чем 20000 повторов, может таким стать.

А единственный, у кого могут быть такие воспоминания, — «владелец».

Следовательно, девушка, которую я люблю и которая любит меня, Касуми Моги — и есть «владелец».

«Мне надо тебе кое-что сказать, Кадзу-кун».

Эти слова мне сказала Коконе по телефону в прошлый, 27754-й раз. А потом она произнесла вот что:

«Касуми втрескалась в тебя!»

Коконе знала, что Моги-сан в меня влюблена. Наверняка Моги-сан поделилась с ней, потому что они были подругами д о в ч е р а ш н е г о д н я.

Мы хотели выманить Моги-сан.

Но если бы мы сделали это прямо, она, естественно, была бы настороже. Поскольку Мария уже много раз ей проиграла, мы хотели не давать Моги-сан шанса подготовиться, если это вообще возможно.

Поэтому мы решили использовать Коконе в качестве посредника. Мы считали, что она сможет выманить Моги-сан, если будет думать, что я собираюсь признаться Моги-сан в любви.

И в результате — мы убили Коконе.

Вспоминаю слова Моги-сан.

«…Ну как, хочешь со мной встречаться?»

Сколько же раз она мне признавалась? Как давно она в меня влюблена? И если любовь была взаимна, почему…

«Пожалуйста, подожди до завтра».

Почему она так отвечала?

Моги-сан словно и не замечает, что вся в крови, ее лицо бесстрастно.

…Как всегда.

Неужели у нее всегда была такая маска вместо лица? Да нет же. Где-то в уголке моей памяти Моги-сан весело улыбается. Только улыбающаяся Моги-сан кажется мне теперь какой-то нереальной. Для меня Моги-сан — тихая, замкнутая девушка.

Но что если веселая Моги-сан, которая мне кажется нереальной, и есть настоящая?

Куда же делать та девушка по имени Касуми Моги?

— Ее засосало.

Словно отвечая на не заданный мной вопрос, Мария проворчала себе под нос.

— Ее полностью засосало в эти бесконечные повторы, — повторяет она, презрительно глядя на Моги-сан.

Такая мысль когда-то уже приходила мне в голову: человеческая психика просто не в состоянии выдержать такое немыслимое число повторов.

Но Моги-сан прожила один и тот же день 27755 раз.

И вот, повторив его столько раз, она стоит передо мной, вся заляпанная кровью.

— …Это все ты виноват, Кадзу-кун, — произносит она, глядя на меня. — Это ты загнал меня в угол.

— …Моги-сан, что я такого сделал?

— «М о г и — с а н», — повторяет она, кривя губы. — Я говорила тебе. Я ясно говорила тебе. Я уже сотни раз говорила тебе, скажешь нет?

— Д-да о чем это ты?..

— Я говорила тебе, чтобы ты звал меня «Касуми», скажешь нет?!.

…Я не знаю. Ничего об этом не знаю…

— Я сотни раз тебе говорила, и ты сотни раз соглашался, понял? Но тогда почему? Почему ты сразу же забываешь?

— С этим ничего… нельзя поделать…

— Ничего нельзя поделать?! Скажи же, почему ничего нельзя поделать?!

Моги-сан вопит, как в истерике. Но лицо ее по-прежнему неподвижно.

Должно быть, она забыла, как менять выражение лица, за эти тысячи повторов, потому что ей незачем было это делать. Она уже неспособна нормально смеяться, плакать, сердиться.

— Кадзуки, не слушай ее.

Взгляд Моги-сан отпускает меня и переходит на Марию

— Не обращайся к Кадзу-куну так фамильярно!

— Я могу обращаться к нему, как захочу!

— Не смей! …Почему Кадзу-кун тебя помнит, а меня нет?..

— Моги, ты сама устроила все таким образом. Потому что так легче все повторять.

— Заткнись! Я не хотела так!

Если подумать, в 27754-й раз Моги-сан была напугана, когда увидела, что я вспомнил Марию.

Тогда я был уверен, что она в ужасе от моего странного поведения. Но теперь, когда я знаю, что она «владелец», я думаю иначе: она не сдержала накопившееся раздражение от того, что Марию я запомнил, а ее нет.

— Кадзу-кун…

К тому, что она так ко мне обращается, я тоже не привык.

Наверно, она как-то спрашивала у меня разрешения звать меня «Кадзу-кун», так же как меня просила звать ее «Касуми».

Я, может, это и забыл, но Моги-сан ничего не забывает.

— Кадзу-кун, ты говорил, что любишь меня.

— …Угу. Наверно.

— И я с радостью согласилась! И сказала, что тоже тебя люблю!

— …

Я помню только, что она говорила «пожалуйста, подожди до завтра». И все. Ничего больше не помню.

— Не помнишь, да?

Не могу ей ответить.

— Ты можешь представить себе, как я была счастлива? Все время, все эти повторы я изо всех сил старалась, чтобы ты обратил на меня внимание. Я меняла прическу, я пробовала красить глаза, я пыталась тебе угодить, я разузнала про твои хобби, про то, о чем ты любишь говорить… и знаешь, что было дальше? Случилось чудо! Твое отношение ко мне изменилось. Я поняла, что стала тебе интересна. Когда я тебе призналась, ты меня принял, хотя раньше все время отказывался. Ты даже сам мне признавался. Всякий раз, когда ты это делал, я надеялась. Всякий раз я думала, что нас ждет счастливое «продолжение». Я думала, что эти повторы наконец прекратятся. Но знаешь?.. Кадзу-кун…

Моги-сан безжизненно смотрит на меня.

— …Каждый раз ты забывал.

Не в силах вытерпеть ее взгляд, я опускаю голову.

— Даже когда ты забывал, я надеялась, что в следующий раз ты вспомнишь. Каждый раз, когда ты принимал мое признание, каждый раз, когда сам признавался, я начинала надеяться, снова и снова. Но ты так ни разу и не вспомнил. И я перестала надеяться. Но знаешь, когда тебе признаются в любви, ты просто не можешь не надеяться! В конце концов, чудеса случаются. И поэтому мне всякий раз было больно.