Геннадий Тищенко - Операция «Гильгамеш»

— Миллион долларов? — усомнился дядюшка.

— Именно!.. Лимон баксов, зелени, гринов… Называй как хошь, но в любом случае, он тебе, думаю, не помещает? — Костолом хитро буравил своим взглядом дядюшку, пытаясь обнаружить в его глазах алчный блеск.

Однако дядюшка оставался невозмутимым.

— Без барокамеры и лебедки не обойтись, — сказал он, после паузы. — Сдохнем от кессонной болезни…

— Детали меня не интересуют… — Костолом ударил своим кулачищем в стену каюты и в дверях тут же появился Визирь.

— Мой помощник, можно сказать, правая рука, — сказал Костолом, кивая на вошедшего бандита. — Натик Везиров. Или попросту Визирь. Все мелочи с ним утрясешь… — он вновь наполнил стакан, всем своим видом давая понять, что аудиенция окончена.

Я решила не испытывать судьбу и ретировалась задолго до появления дядюшки и людей Костолома.

Дядюшка был знаком с Костоломом уже больше года. На чем был основан авторитет этого «крестного папы», догадаться было нетрудно. В период «первоначального накопления капитала» немалую роль играла обыкновенная физическая сила. Как в феодальные времена. Плюс бандитские наклонности, то есть отсутствие таких понятий, как совесть, жалость и сострадание…

Мне часто казалось, что Костолома я знала всю жизнь. Первое время я, конечно, боялась его. Но когда он стал для меня таким же прозрачным как дядюшка, страх ушел. И не потому, что Костолом оказался добрее, чем я думала. Наоборот: он был еще более отмороженным, чем я могла себе представить. Я перестала его бояться, когда научилась предугадывать его мысли и поступки.

Костолом являлся нашей «крышей», хотя раньше мы как-то и без нее обходились. Хотела бы я знать, какая сволочь Костолома на нас навела?!

Аккуратно получая свою долю со всех видов деятельности дядюшкиной фирмы, он якобы ограждал нас от всяческих посягательств криминальных группировок. Но я чувствовала, что интерес Костолома простирается значительно дальше тех копеек, что он с нас имел. Иногда мне даже казалось, что он догадывается о таких моих способностях, о которых не знал даже дядюшка.

В последнее время Костолом явно чувствовал себя не в своей тарелке. В городе началось очередное перераспределение сфер влияния, да и власти, выслуживаясь перед центром, начали создавать видимость «очистительной деятельности». Однако это никак не отражалось на наших взаимоотношениях с «крышей». Мы были полезны друг другу, что и обеспечивало наше достаточно мирное сосуществование.

Во всяком случае, — пока…

Настоящее имя Костолома было Иван Захарович. А вот подлинной его фамилии не знал никто. Как не знал никто толком и о начале его бурной криминальной биографии. Был Иван Захарович не только богатырем, но и прекрасным артистом. Он умело разыгрывал из себя грубого неотесанного мужлана, однако нередко блистал неожиданной эрудицией и достаточно тонким вкусом. Но только перед особо близкими людьми. Перед избранными.

Рэкет, разумеется, не был единственным бизнесом группировки Костолома. Он содержал несколько подпольных публичных домов, именуемых саунами, массажными кабинетами, а также центрами досуга и релаксации. Кроме того, он курировал вольных проституток обоих полов и целую армию воров, взломщиков и уличных грабителей.

Костолома уважали и побаивались сутенеры и участковые, хозяева модельных агентств и ночных клубов, приблатненная шпана и даже депутаты городской думы.

До нас доходили слухи, что наркотиками Костолом не занимался. Из принципа. Во всяком случае, последние семь лет. Вскоре после Афгана от передозировки погиб младший брат Костолома и он, узнав о причине его смерти, повел, лютую войну с наркодельцами.

И не только на контролируемой им территории.

Возможно именно поэтому работники правовых органов, не подвластные наркобаронам, вяло реагировали на некоторые деяния «пацанов» Костолома. И возможно, поэтому Иван Захарович враждовал с коррумпированной частью властных структур.

А еще Костолом воевал с Легатом, который контролировал большую часть остальной территории города. Война эта шла с переменным успехом, но, судя по тенденциям, победить должен был все-таки Легат, поскольку криминальный бизнес становился все более интеллектуальным.

Незадолго до Чеченской Войны Костолом неожиданно разбогател и приобрел роскошную парусно-моторную яхту, которую назвал «Муреной». Кроме того, он приобрёл экзотический японский ресторан, небольшой суши-бар и пару бензоколонок. Поговаривали, что в те времена его люди были связаны с чеченскими фальшивыми авизо. Однако когда российские войска осадили Грозный, Костолом лично расстрелял одного своего «пацана», собравшегося в Чечню, воевать против федералов.

Несмотря на подобные слухи, Иван Захарович слыл интернационалистом. Среди его людей было немало выходцев с Кавказа, татар, лезгин, адыгов и представителей других национальностей. Не брезговал Костолом и контактами с этническими группировками, хотя особой воли им не давал, уважая мнение славянского большинства побережья.

Пока ещё большинства.

В начале третьего тысячелетия Костолом чуть было не увлекся политикой, но тут его империю начали осаждать молодые и наглые ребята, явно пользовавшиеся высоким покровительством.

Со временем стало ясно, что все это были подопечные Легата. Источником доходов конкурирующих группировок являлись, прежде всего, наркотики, потому они и начали наседать на Ивана Захаровича со всех сторон.

В конце концов, Костолом вынужден был забыть о своих политических амбициях и ужесточить войну сразу на два фронта: против Легата и против коррумпированных представителей официальной власти. И это было, конечно же, его грубейшей ошибкой. Силы оказались неравными. Правда, в конце прошлого лета Костолом одержал крупную победу, взорвав баржу, на которой некто переправлял наркотики и деньги. Именно тогда и пригодился Костолому дядюшка, с его подводным снаряжением и уникальным опытом.

В тот раз баржа затонула на глубине всего тридцати метров и дядюшка с помощью троих «пацанов» Костолома поднял на борт «Мурены» немалую сумму денег. Я тогда только «навела» их на затонувшую баржу, поскольку уже научилась находить любые объекты в радиусе нескольких километров. А может быть даже и десятков километров, не знаю, поскольку такой задачи дядюшка передо мной пока не ставил.

Наркотики Костолом уничтожил прямо на борту «Мурены», а двадцатую часть денег отдал, как и обещал, дядюшке.

О барокамере в те времена нам приходилось только мечтать. Впрочем, не было тогда у нас и глубоководных аквалангов с дыхательными автоматами и регенераторами, которые дядюшка закупил на деньги, полученные «за баржу».