И. Штефан - Путь к звездам

— Послушай-ка, Матей, так и знай, что мы упустили из виду очень важное обстоятельство. Мы еще не запланировали нашу работу и жизнь на этой планете.

— Знаю, знаю… Дело в том, что собственно говоря, события нас опередили.

— Вот в том-то и ошибка: видишь ли, события не должны забегать вперед. Я лично так думаю: здесь восьмичасовые сутки; предусмотрим для отдыха день и ночь на каждые трое астероидных суток. Таким образом, мы почти не изменим нашей обычной жизни на Земле. Есть мы будем дважды в сутки. Для того чтобы каждый мог держаться этой программы, раздадим всем специальные хронометры: Чернат нам их наладит, — приспособит к периоду вращения Коперника.

Аурелиан Добре перевел дух и продолжал:

— Скажи-ка мне, Матей, когда мы должны пройти вблизи Венеры?

— Через три недели.

— Как? Через три недели, а мы еще и не начинали приготовлений к этой посадке?! Подумай, сколько нам еще надо сделать: оборудовать гусеничную ракету, приготовить материалы, инструменты, провизию и оружие. Скарлат должен высчитать все элементы маршрута… И еще столько других вопросов. Нам с тобой надо все это завтра же подробно обсудить, Матей…

Начался новый трудовой день. Путешественники почти совсем поправились, так что каждый принялся за свое дело.

Анна Григораш, вместе с инженером Чернатом, предприняла небольшую экскурсию по астероиду. С помощью небольшого переносного бура, они шурфовали горные породы в разных областях малой планеты.

Случилось, что они вышли к глубокой пропасти, открывавшейся между двух скал.

— Попробуем и здесь, — сказала Анна и бесстрашно шагнула в пустоту.

Для астронавтов такие “падения” стали чем-то привычным. Падение длилось несколько минут. Внизу находилась небольшая пещера. Достигнув дна, Анна крикнула Чернату в радиодиффузор:

— Алло, Вирджил, я на дне. Здесь 280 метров глубины. Пещера небольшая, — всего 30 квадратных метров. Стены, кажется, металлические… Очень блестят при свете моего факела. Сейчас возьму образец… Кажется, это свинец: он мягкий и легко режется ножом. Начинаю работать буром.

Несколько минут Чернат более ничего не слышал. Затем снова раздался голос Анны:

— Бур проник сквозь свинцовую оболочку и коснулся гораздо более твердой породы. Беру образец… Вы слышите меня? Здесь радиоактивные вещества и в очень большом количестве… Наполняю мешок… так… готово! Тяните меня вверх, но не очень сильно, а не то — потеряете!

Инженер начал осторожно тянуть за кабель. Через несколько минут Анна снова находилась на поверхности Коперника. Чернат вынул из ее мешка несколько образцов и принялся их внимательно разглядывать, поворачивая то на одну, то на другую сторону.

— Никто и не заподозрил бы, какая огромная сила заложена в этих камешках, — задумчиво сказал он наконец. — Знаете, меня занимает мысль, как бы использовать здесь, на Копернике, силу излучения этих пород. Что вы на это скажете? Что, если бы мы оставили немного отдохнуть атомные генераторы и стали бы использовать для наших потребностей радиоактивную энергию этих пород? Я хочу поговорить об этом с Динкэ.

Они вернулись в убежище. Оба чувствовали себя усталыми, так как липкое вещество, которым были намазаны их подошвы, сильно затрудняло ходьбу.

Они застали всех остальных собравшимися перед теплицей. Взобравшись на ближнюю скалу, Добре с нескрываемой гордостью говорил им:

— Вот, наконец, и наш сад принес первые плоды. Смотрите: здесь… и здесь… и там.

Путешественники нагнулись над прозрачным сводом. Внутренность теплицы и в самом деле радовала глаз. Вдоль грядок за одну лишь неделю, благодаря сильным солнечным лучам и специальным веществам, ускоряющим развитие растений, различные овощи достигли необыкновенных размеров: огурцы были величиной в целый метр, темно-зеленые с синеватым отливом; ярко горели красные, как будто лакированные, томаты величиной с арбуз, а гигантские баклажаны грозили ежеминутно сорваться с ветвей. На фруктовых деревьях — стелющихся гибридах — поспели плоды: различные сорта яблок, груш, абрикосов и персиков. В специальном отделении, где росли тропические растения, зрели апельсины, лимоны, финики и маслины.

— Знаете, — продолжал Добре, — я чувствую, что я начал не на шутку привязываться к этому астероиду. При приземлении он меня, правду сказать, таки напугал своим пустынным видом, хотя я старался не признаваться в этом даже и самому себе. Но теперь здесь все цветет жизнью, и эта жизнь привезена сюда нами.

Старый биолог был вне себя от радости. Его коротенькая, круглая фигурка даже как будто стала выше, внушительнее. Он с такой любовью глядел на свою теплицу, что растрогал всех.

Но самым счастливым был все-таки Динкэ.

— Не могу досыта наглядеться на эту красоту! То-то наготовлю вам вкусных блюд. Пальчики оближете! — И, подойдя поближе к профессору Добре, он тихонько спросил: — Товарищ профессор, можно мне… то есть, не пора ли уже собрать урожай?

— Конечно! Я даже попрошу собрать все, потому что они так же быстро переспевают, как и зреют. Советую приготовить и консервы. Я уже задержал все, что надобно для моей лаборатории и на семена.

Динкэ не заставил себя просить. Он вошел в теплицу и, через несколько минут, его видели проходящим по подземному коридору к кухне с двумя большими, доверху наполненными корзинами в руках.

Добравшись до кухни, он вынул поваренную книгу и таблицу с калориями и витаминами, уселся с ними и начал высчитывать состав меню.

— Прекрасно, — заключил он, покончив с расчетами, — а теперь пора приниматься за готовку.

Он обрядился в белый халат и белую поварскую шапочку, одел каучуковые перчатки и принялся с величайшей тщательностью развешивать продукты и комбинировать блюда. Скоро его плита с инфракрасными иррадиациями заработала вовсю.

По всему убежищу распространился аппетитный запах, заставивший всех поторопиться к столу.

Обед прошел в атмосфере общего веселья. Особенно понравился всем омлет из яиц, снесенных привезенными курами, — первых яиц со дня их прибытия на Коперник. Повара очень хвалили также и за жаркое и пирожное.

— Браво, товарищ Динкэ, — сказал ему Матей. — Так и знайте, что ваш кулинарный вклад очень ценен для нас. Вкусная, искусно приготовленная и красиво поданная еда приводит всех в хорошее настроение и дает новые силы для работы.

Красное лицо Динкэ широко расплылось в счастливую улыбку. Не находя слов, он только смущенно пробормотал: “Извините, у меня еще много дела” и сбежал к себе на кухню.

Настоящее лицо Вечерней звезды