И. Штефан - Путь к звездам

Все молчали.

Матей Бутару зажмурился, как будто собираясь с мыслями.

— Нам нужно немедленно выяснить все эти явления. Посмотрим, что можно сделать… Думаю, что товарищ Турку должна провести медицинские анализы. Ты, Вирджил, пусти в ход детектор, а Анна… должна нам очень спешно представить карточки всех собранных ею здесь горных пород, чтобы мы могли отдать себе отчет в их свойствах и природе.

Немного спустя Матей Бутару и Добре остались одни в комнате. Старик-ученый был крайне взволнован всем слышанным. Он взял руку Матея и притянул ее к себе, заставив его присесть на край кровати.

— Я тоже думаю, что Чернат заблуждается со своей гипотезой. Давай-ка, проанализируем все возможные причины.

Разговор их затянулся надолго. Время шло незаметно. На циферблате хронометра одна за другой зажигались светлые цифры часов.

Важные открытия

Дверь распахнулась, и на пороге ее, заслоняя все, возник мощный силуэт инженера Черната. Все его поведение выражало большое волнение. Увидев Матея, он проговорил изменившимся голосом:

— Так и знай, милый мой, что я и прав и неправ. С помощью детектора для излучений я установил, что здесь, действительно, идет речь об излучениях, но что эти излучения происходят не из космического пространства, как я думал, а из самого астероида, с глубины в 900 метров. Это по большей части радиоактивы, но кроме того, наблюдаются и другие свойства. Мы нашли сильные электромагнитные потоки, которые, несомненно, являются причиной нарушения радиофонической связи.

— Наконец-то напали на след! Нужно это спешно проверить. Если это действительно так, надо постараться защитить себя от этих излучений. Позовите других.

Все астронавты скоро собрались в общей комнате. Анна Григораш положила на стол кусок какой-то серой породы.

— Вот вам и преступник, — сказала она, довольная своим открытием. — Здесь, на астероиде, большие залежи пород, которые испускают проникающие лучи. Предполагаю, что мы выстроили наше убежище на массивной залежи такой породы.

У доктора тоже не оставалось более никаких сомнений о причине болезни.

— Мой диагноз установлен. Анализы показали ясно выраженное малокровие. Экзема Прекупа, наши головные боли и другие симптомы свидетельствуют о типичном заболевании, вызванном излучениями.

— Вы обе совершенно правы, — сказал Бутару. — Наша и, в особенности моя, ошибка состоит в том, что мы постарались защитить наше убежище только от внешних излучений. Нужно будет изолировать пол и стены. У кого есть предложения?

— У меня, — поспешил сказать Чернат. — Товарищ Григораш открыла здесь, на астероиде, богатые залежи свинца. Выложим основание и стены наших построек толстыми пластами свинца и графита. Они нас великолепно защитят от излучений самого Коперника. Какого ты мнения, Матей?

— Идея не плоха! Думаю, что будет довольно плит в полтора метра толщиной. Только нам придется снова разобрать стены и настил. Ты будешь руководить работой, Вирджил. Пусти сейчас же комбайн в дело. Двумя часами позже работа была в самом разгаре. Большинство берилловых пластин были сняты, и из-под них выглянули обнаженные скалы. И хотя они и работали в подземной части убежища, все же им пришлось надеть защитную одежду, так как воздух из пещеры уходил в трещины скал.

Даже профессор Добре встал с постели, когда перешли к изоляции теплицы. Здесь работал Аполодор Динкэ. Лицо его блестело от пота.

— Чего бы я ни дал, чтобы утереть лоб, — вздохнул он. — Да как подымешь руку, натыкаешься на этот проклятый шар на голове. Делать нечего! Мы теперь боремся за урожай товарища Добре! Тут речь не о чем другом, — об астроботанических[7] исследованиях и об обеспечении лучшего, более вкусного и более разнообразного питания!

— Молодец, товарищ Динкэ!

И профессор, под приятным впечатлением слов Аполодора, горячо пожал ему руку.

Его похвала сильно подействовала на Динкэ. Он весь покраснел и ударил скалу с такой силой, что его подбросило вверх, и он стал подыматься, пока, наконец, не стукнулся о потолок теплицы.

— Ох, — вздохнул он, — чуть-чуть опять не умчался совсем. Уж лучше такой удар, чем полет без двигателя в межпланетном пространстве…

Работа быстро подвигалась вперед. Через три астероидных дня все строения на Копернике были изолированы толстым слоем свинца.

Радист вошел в кабину и взволнованно с нежностью погладил свои аппараты.

Затем, присев к столу, он нетерпеливо начал вертеть включатели. И вдруг на экране возникло изображение станции связи на Гепте.

— Алло, Гепта! Алло, станция! Здесь Коперник! Алло, товарищ Аруниан! — весело кричал Прекуп.

Ответ советского ученого был слышен так ясно, как будто бы он был тут же, в соседнем помещении:

— Алло… Алло… наконец-то я вас вижу и слышу, Прекуп. Что случилось?

На обычно улыбающемся лице Аруниана лежала тень беспокойства.

— Вот уже три дня мы не могли добраться до вас. Боялись, как бы ваш световой сигнал не был знаком СОС (SOS).

Радист поспешно заговорил:

— Я вам сейчас объясню, как было. Благодаря излучениям и электромагнитному потоку, исходящему из центральной зоны астероида, наша связь прервалась. Теперь мы изолировали наши постройки плитками свинца и графита, и все вошло в норму.

— Хорошо, что ничего не случилось. Земля ежечасно интересовалась вами.

— Товарищ Аруниан, передайте Земле, что все в порядке.

Переговоры были закончены. Матей Бутару почувствовал, что ему хочется записать в журнал свои размышления, подсказанные последними событиями.

“Несколько десятилетий прошло, с тех пор как великий советский ученый О.И.Шмидт открыл, что при образовании планет в их центральной области появляются внутренние лучеиспускающие зоны. Причиной этому является давление при сжатии и выделение энергии при разложении радиоактивных элементов.

Подобная зона должна существовать и в недрах Коперника. Я предполагаю, что во время наших работ, мы нарушили защитный металлический слой, и излучения проникли в убежище”.

Он положил ручку и поднялся с места.

— Теперь, — обратился он к своим товарищам, — мы в отпуску на два астероидных дня т. е. на 16 часов, которые мы используем на отдых. Все вполне его заслуживаем.

Следуя совету Матея, астронавты отправились на покой.

Бутару и Добре снова остались одни. Руководитель экспедиции уже собирался уйти, но биолог, положив ему руку на плечо, удержал его и сказал: