Иэн Бэнкс - Инверсии

– Я должна выяснить, где у вас болит, государь.

– Ну, так вы уже нашли! А теперь делайте то, что должны делать, то есть избавить меня от боли. Вистер! Вистер!

К королю подошел другой слуга.

– Он только что вышел, ваше величество.

– Музыку, – сказал король. – Я хочу слушать музыку. Позовите музыкантов.

– Слушаюсь, ваше величество. – Слуга собрался было идти, но король щелкнул пальцами, и слуга тут же вернулся к нему.

– Ваше величество?

– И вина.

– Слушаюсь, ваше величество.

– Какой великолепный закат, правда, Элф?

– Да, хозяйка. Провидение вознаграждает нас за гнев небес, – сказал я, вспомнив слова Джоллиса (я был уверен, что он тоже позаимствовал их у кого-то).

– Наверно, в этом что-то есть, – согласилась доктор. Мы сидели на широкой передней скамейке фургона, ставшего нашим домом. Я занимался подсчетами. Из последних шестнадцати дней одиннадцать я спал в повозке (а остальные пять размещался со старшими пажами и учениками в домах, если мы останавливались на ночлег в городах), и, вероятно, мне придется спать в ней еще семь дней из десяти, пока мы не доберемся до города Леп-Скатачейса, где проведем пол-луны. После этого повозка станет моим домом на восемнадцать дней из двадцати двух, пока мы не доберемся до Ивенаджа. А может быть, и на девятнадцать, если в дороге встретятся какие-нибудь трудности и мы задержимся.

Доктор отвернулась от заката и поглядела на дорогу, усаженную высокими деревьями, росшими из песчаной почвы с обеих сторон. Впереди, над качающимися верхушками огромных карет, в воздухе висела оранжевато-коричневая дымка.

– Мы уже почти добрались?

– Почти, хозяйка. Это самый длинный дневной переход – что в одну, что в другую сторону. Разведчики скоро доберутся до места привала, авангард начнет разбивать шатры и ставить полевые кухни. Переход длинный, но говорят, что за счет этого мы экономим целый день.

Впереди ехали величественные кареты и фургоны королевского дома. Непосредственно перед нами двигались два хавла, их широкие плечи и крупы раскачивались из стороны в сторону. Доктор отказалась от кучера. Она хотела сама держать кнут (хотя пользовалась им мало). А это означало, что мы сами должны были каждый вечер кормить животных и заботиться о них. Мне это вовсе не нравилось, хотя у моих приятелей, пажей и учеников, было на сей счет другое мнение. До этого дня доктор брала на себя большую, чем я ожидал, часть этой грязной работы, но у меня вызывала неприязнь и та малая часть, что доставалась мне. Мне было трудно поверить, что она не видит, как выставляет нас обоих в глупом виде, занимаясь такими унизительными вещами.

Она снова обратила свой взгляд к заходу. На щеке заиграл лучик света, окрасив кожу в цвет золота. Волосы, свободно ниспадавшие на плечи, отливали матовыми бликами цвета тускловатого рубина.

– Вы еще были в Дрезене, когда с небес упали камни?

– Что? Ах, да. Я уехала из дома два года спустя. – Казалось, она задумалась, даже опечалилась.

– А вы случайно добирались не через Кускерию, хозяйка?

– Да, Элф, через Кускерию, – сказала доктор, лицо ее прояснилось, когда она повернулась ко мне. – Тебе об этом известно?

– Кое-что, – сказал я, и во рту у меня стало сухо. Я не знал, сказать ли ей о том, что я слышал от пажа Валена и от Джоллиса. – Оттуда до нас далеко?

– На дорогу уходит не меньше полугода, – сказала доктор, кивая. Она улыбнулась, подняв голову к небу. – Очень жаркое место, много растительности, высокая влажность, полно разрушенных храмов и различных странных животных – некоторые древние секты считают их священными. Воздух насыщен запахами пряностей, а когда я там оказалась, ночь была в полном разгаре – и Ксамис и Зиген оба давно зашли почти одновременно, в дневном небе были Джидульф, Джейрли и Фой, а Ипарин пребывал в зоне затмения, и потому примерно в течение колокола на небе сияли только звезды, освещавшие город и море. И все животные выли в этой темноте, и я из своей комнаты хорошо слышала бушующее море, хотя на самом деле темно не было – воздух был пронизан серебристым светом. Люди молча стояли на улицах и смотрели на звезды, словно с облегчением проникаясь мыслью, что их существование – не миф. Я в тот момент была не на улице, я была… в тот день я познакомилась с очень милым капитаном морской компании. Очень красивым, – сказала она, вздохнув.

В этот миг она была похожа на молоденькую девочку (а я – на ревнивого мальчика).

– И ваш корабль доставил вас оттуда прямо сюда?

– Нет-нет. После Кускерии было еще четыре перехода: до Алайла на баркентине «Лик Джейрли», принадлежащей морской компании, – сказала она и широко улыбнулась, глядя перед собой. – Потом оттуда до фуоллаха на триреме, представь… этот корабль был из фаросси, бывший имперский флот, потом по суше до Оска, а оттуда до Иллерна на ксинкспарском торговом судне. И наконец, до Гаспида на галионе, принадлежащем торговому дому Мифели.

– Все это звучит очень романтично, хозяйка. Она улыбнулась, но как-то печально.

– Конечно, случались лишения и всякие неприятности, – сказала она, похлопывая по голенищу своего сапожка, – раз или два приходилось вытаскивать этот старый кинжал, но теперь, оглядываясь назад, я могу сказать: да, это было романтично. Очень. – Она глубоко вздохнула, потом повернулась и посмотрела в небо, прикрыв козырьком ладони глаза от света Зигена.

– Джейрли еще не взошел, хозяйка, – тихо сказал я и сам удивился тому, какой холод пронизывает меня изнутри. Она странно посмотрела на меня.

Наконец здравый смысл вернулся ко мне. Хотя во время моей болезни во дворце она и сказала, что мы должны быть друзьями, однако по-прежнему оставалась моей хозяйкой, а я – ее слугой и учеником. Но кроме хозяйки у меня был еще и хозяин. Не исключаю: ничто из того, что я мог узнать у доктора, для моего хозяина не было в новинку, так как у него имелось много источников информации, но полной уверенности в этом у меня не было, а потому я считал себя обязанным выведывать все, что удастся, ведь любая мельчайшая подробность могла оказаться полезной.

– И по этой причине – я имею в виду ваше путешествие из Иллерна в Гаспид на корабле клана Мифе-ли – вы оказались на службе у Мифели?

– Нет, это было простое совпадение. После прибытия сюда я некоторое время помогала морякам в лазарете, а потом одному из молодых Мифели понадобилась помощь. Он плыл на корабле и, приближаясь к родной гавани, подал сигнал на Сторожевые острова. Собственный доктор клана Мифели страдал от морской болезни и не мог подняться на борт, чтобы отправиться навстречу галиону. Поэтому главный врач лазарета рекомендовал меня Прелису Мифели, и на галион отправилась я. Молодой человек выжил, корабль вернулся в порт, и меня прямо там, в порту, сделали главным семейным врачом Мифели. Старик Мифели быстро принимает решения.