И. Даль - Коэффициент интеллекта

Джосандр плюнул и решил все равно начать с этих бедняков. В конце концов, не все ли равно? Надо договариваться, а там будет видно. Не получится, тогда и к другим можно сходить.

Следующий час журналист посвятил тщательному изучению репортажей и подготовке к переселению в центр города. Из сюжетов стало ясно, что тащить с собой все необходимое, вплоть до кровати, не нужно. Как ни странно, но обстановка в жилищах бедноты оказалась лучше той, что он себе представлял. Достаточно было взять предметы личной гигиены и запасную одежду.

— Надо же, — пробормотал Джосандр, прокручивая в голове кадры последнего материала. — Не такие уж они и бедные… ну-ка, ну-ка!..

Торопливо вернувшись в виртуальный кабинет, журналист нашел заинтересовавший его отрывок репортажа.

Люди в кадре почти все время выглядели озабоченными, во взглядах читалась тревога за завтрашний день. Но на один краткий миг перед тем, как камера окончательно отвернулась от отца семьи бедняков, в его глазах вдруг вспыхнули насмешливые искорки, а по губам скользнула странная улыбка.

Джосандр напрягся, уловив, как где-то в душе едва заметно дрогнувшая струна породила смутное предчувствие тайны.

«Вот как? Словно это не он бедняк, а мы. Ну, посмотрим, посмотрим».

Завершив приготовления, журналист взглянул на коммуникатор. Тридцать две первого. Что ж, перекусить — и в путь!

Уже забираясь в «Летуна», он вспомнил про Юлиоль с Мишалкой. Стоило бы их предупредить, чтобы не ждали к ужину… и завтраку, и так далее.

«Вот обустроюсь у бедняков, тогда и расскажу, — решил он после недолгих раздумий. — А то, может, еще и не получится ничего — не пустят к себе и все».

Впрочем, журналист тут же постарался отогнать от себя эти мысли. Такой шанс в карьере выпадает нечасто, и надо быть полным дураком, чтобы не вылезти из кожи вон ради успеха.

Полет был недолгим. Аппарат мягко приземлился у порядком обветшалой кремлевской стены, и Джосандр вышел наружу. Жилища бедняков — уродливо-безликие небоскребы — обступали бывшую крепость, нависая над ней тысячами тонн металла и стекла.

Власть, многие века обитавшая в центре Москвы, однажды оставила его. Ее органы довольно равномерно рассредоточились по окраинам, благо прогресс сделал ненужными регулярные встречи и совещания лицом к лицу. Только тогда люди, привыкшие считать окрестности Кремля землей обетованной, разглядели, что она почти непригодна для жизни.

В небоскребах, некогда ставших последним свидетельством безумия, охватившего город: «Лучшие квартиры с чудесным видом на Кремль! Спешите, квадратные метры улетают быстрее птиц!» — теперь ютились только бедняки, которые были не в силах позволить себе иное жилье. Все остальные вслед за правительством переселились поближе к границам Москвы.

«Хоть и тесно у них, а обстановка все же неплохая», — снова подумалось Джосандру, пока он шагал к одному из небоскребов.

Впрочем, журналист тут же объяснил себе это тем, что высотки изначально были элитным жильем. Бедняки просто получили его в наследство от прежних хозяев. Кое-кто, видимо, оказался бережлив и сумел сохранить обстановку.

— Здравствуйте! — сказал Джосандр черному глазку камеры, вмонтированному в прут кованой ограды, окружавшей нужный ему дом. Еще один анахронизм. Во всем остальном городе давно уже пользовались Хранителями Дома, которые сами распознавали гостей, избавляя хозяев от лишних хлопот: кого надо — встретят и проводят, прочим — откажут, а если что, то и жандармерию вызовут. — Мы с вами встречались совсем недавно. Накануне, если быть точным. Я…

— Мы смотрели ваши репортажи. Оба, — раздавшийся в ответ мужской баритон изобиловал ироничными нотками. Обладатель голоса помолчал немного, видимо, наблюдая за сменой выражений на лице Джосандра, затем весело хмыкнул и продолжил: — Чем обязаны новому визиту светила московской журналистики? Неужели есть еще и третья сторона, которой тоже нужен свой репортаж?

Джосандр скрипнул зубами, от всего сердца отправив в адрес главреда серию замысловатых ругательств. Легко ему там идеи подавать! Впрочем, журналист тут же взял себя в руки. Как ни крути, но этот фильм — его шанс. Лучший шанс, и именно потому он здесь. Собственно, а на какой вообще прием приходилось рассчитывать? В том, что бедняки смогли посмотреть оба сюжета, не было ничего удивительного. У них ведь нет блоков восприятия, которые отсекли бы неприятный для хозяев материал.

— Нет, третьей стороны нет, — усилием воли вернув на лицо улыбку, произнес Джосандр. И тут же выпалил заготовку, которая пришла ему в голову за время полета к центру города: — Но я понял, что уделил слишком мало времени вашей проблеме. И…

— Проблеме?

— Ну да, э-э-э… вашей бедности.

— Ах, бедности. Да-да, конечно, это проблема. Итак?

Джосандр помолчал пару секунд, заново собираясь с мыслями.

— Я хочу получше изучить все детали. Ну, вы понимаете, в любой проблеме есть тонкости. Вот я хочу в них разобраться как следует. А когда мне все станет понятно, я сделаю фильм. В нем будет отражена и ваша позиция.

Говоря последние слова, он уже слышал в воображении ответ и готовился парировать язвительное замечание о втором фильме.

— Фи-ильм, — протянул собеседник. — Нет, это, конечно, похвально, что вы готовы потратить столько времени… вопрос в том, готовы ли мы вам его предоставить. Есть ли смысл?

— Конечно, смысл есть! — Решив, что бедняк уже почти готов сдаться, Джосандр бросился в атаку. — Насколько я помню, фильмов о… о вас не снимали. Вообще никогда! А значит, москвичи просто плохо знают, что у вас происходит. Фильм расскажет им, и я уверен, что общество захочет помочь вам! Среди нас полно отзывчивых, готовых к сопереживанию людей. Ведь неправильно, когда есть бедность.

Произнося всю эту высокопарную чушь, Джосандр и сам на какой-то миг поверил в нее. Замолчав, проанализировал свое выступление и мысленно поаплодировал: только так и надо было делать, чтобы придать словам больше убедительности.

— Вот именно, насколько вы помните. — Бедняк, видимо, снова улыбался. — Впрочем, ладно. Попытка не пытка. Допустим, мы захотим вам помочь. О чем вы тогда нас попросите?

Джосандр, внутренне возликовав, постарался не показать этого: к чему беднякам знать, как ему важно их согласие? Не хватало еще нарваться на дополнительные условия. Или, чего доброго, на отказ: эти люди подозрительны и могут в любой момент изменить свое решение, если сочтут, что их водят за нос.

— Разрешить мне пожить с вами какое-то время… о, не очень долго. Неделю, может, две. Зависит от того, как будет набираться материал.