Джеймс Уайт - Врач-убийца

– Со всем моим уважением, Лиорен, – отозвался худларианин, – но разве вы бы заметили паузу при такой скорости, даже если бы пауза была? Мы видели, как Селдаль выполнял гарстроэктомию землянину и участвовал вместе с другими хирургами в оперировании ДБЛФ, но это вам Тарзедт лучше расскажет, поскольку репродуктивный механизм кельгиан мне не совсем понятен...

– Кто бы говорил! – встряла Тарзедт. – У вас-то, у худлариан, мамаша как родит – сразу пол меняет! Это так... так... неэтично!

– Вероятно, для работы с этими больными Селдалю потребовалось только краткосрочное мнемографирование, – продолжил худларианин, – однако и с ними он работал без труда. Последние шесть недель Селдаль в основном занят хирургией тралтанов и говорит, что ему очень нравится эта работа, что ему очень интересно и удобно, и особенно он доволен, что трудится рядом с другим налладжимцем...

– Другой налладжимкой, если точнее, – добавила Тарзедт и неодобрительно пошевелила шерстью... Неодобрительно или ревниво? – Знаешь, Лиорен, за три года, что Селдаль тут работает, он уже всех дамочек-ЛСВО поимел! И чего они перед этим стервятником хвосты распускают – не пойму!

– У меня барахлит транслятор, – сказал Лиорен, стараясь скрыть волнение при получении новых и потенциально важных сведений, – или я должен понять, что Селдаль на самом деле обсуждал свои проблемы работы с мнемограммами с двумя практикантами?

– Обсуждение носило поверхностный характер, – поторопился исправить положение худларианин, – и касалось не столько проблем, сколько личных предпочтений. Селдаль хоть и Старший врач, но он очень общителен, не зазнайка и после операции обычно с готовностью отвечает на вопросы тем, кто наблюдал за его работой с галереи. Просто сегодня утром у него времени не было, а так бы и вы могли задать вопросы.

В любом случае, – худларианин повернул голову к Тарзедт, – мой интерес к любовной жизни Селдаля носит чисто академический характер. Но даже среди представителей моего вида не редкость, когда существо, пребывающее временно особью женского пола, испытывает влечение к особи мужского пола, отличающейся стеснительностью и скромностью, как Селдаль. Такие личности, как правило, более чувствительны, ласковы и интересны как любовники. – Обернувшись к Лиорену, худларианин продолжал:

– Перефразируя пословицу, которую как-то произнес один из наших однокурсников, – по-моему, эта пословица имеет отношение к процессу размножения существ одного вида, «порой и робкое сердце способно завоевать расположение красавицы».

– Это он про Хэдли толкует, – пояснила Тарзедт, – есть у нас такой землянин на курсе. Ему нужно было пойти по эксплуатационным туннелям вместе с...

Раньше Лиорен этой сплетни не слыхал – вероятно, потому, что администрация этого инцидента не заметила, скорее всего в тот день случилось еще что-нибудь, более скандальное. Рассказ о провинности Хэдли был не единственным. Далее последовали другие сплетни, многие из которых докатывались и до Отделения Психологии, правда, докатившись, принимали там сухую, неинтересную форму психологических файлов. Как этим файлам недоставало живости и замечательных прикрас Тарзедт! Лиорену с большим трудом удалось всеми правдами и неправдами вернуть разговор к личности хирурга-налладжимца.

Лиорен узнал много интересного о характере Селдаля и его наклонностях. Таких сведений он ни за что бы не почерпнул из психофайла Старшего врача. Так что в отношении порученного задания вечер он провел отлично и даже (к стыду своему!) повеселился.

Глава 10

На следующее утро Лиорен настолько увлеченно трудился, что через какое-то время его желудочно-кишечный тракт начал подавать робкие сигналы и просить обратить на него внимание. К столу тарланина медленно приблизился Брейтвейт. Опустив розовые дряблые пальцы на незанятую бумагами поверхность стола, он согнул руки в локтях и склонил голову поближе к голове Лиорена.

– Вы уж больше четырех часов ни слова не произносите. Какие-нибудь проблемы?

Лиорен оторвался от работы, раздраженный тем, что к нему без приглашения подошли так близко, а также обиженный на то, что ему выговаривают за молчание – ведь прежде Брейтвейт делал ему замечания именно за болтливость. И хотя землянин выказывал заботу и пытался помочь, тарланину не пришлось по душе такое непостоянство руководителя. Порой его больше устраивало, когда к нему подходил О'Мара, – тот неизменно бывал суров.

За соседним столом увлеченно трудилась Ча Трат. Она смотрела на экран компьютера, и казалось, ничего вокруг себя не замечала. Странно – в последние дни ближайших сотрудников очень забавляли и проблемы Лиорена, и предлагаемые им методы решения этих проблем, а сегодня... сегодня его ждало разочарование.

– Причина моего молчания, – ответил тарланин Брейтвейту, – состоит в том, что я стараюсь максимально сосредоточиться и поскорее покончить с этой скучной работой, дабы высвободить как можно больше времени на изучение личности Селдаля. Так что никаких особых проблем у меня нет – единственное, я крайне медленно продвигаюсь и в том, и в другом направлениях.

Брейтвейт убрал руки со стола Лиорена и выпрямился. Обнажив зубы, он поинтересовался:

– И в каком же направлении вы наименее продвинулись?

Лиорен сложил две срединные конечности в жесте нетерпения и ответил:

– Отсутствие успехов крайне трудно оценить. В последние несколько дней я следил за тем, как Селдаль выполняет обширные хирургические вмешательства, и обсуждал его поведение и характер с другими наблюдателями, присутствующими на операциях. При этом я получил сведения, в психологическом файле Селдаля не значащиеся. Новые сведения основаны на неподтвержденных слухах и на самом деле могут быть далеки от действительности. Селдаля очень любят и уважают подчиненные. Похоже, он действительно заслуживает уважения, а не добивается его нарочно. Пока я не могу обнаружить у Селдаля никаких отклонений.

– Очевидно, ваш вывод не окончателен, – заметил Брейтвейт, – иначе бы вы не старались высвободить время для продолжения исследования. И как же вы намерены распорядиться этим временем?

Лиорен ненадолго задумался, потом сказал:

– Поскольку не всегда представляется возможным опрашивать наблюдателей и персонал операционных без того, чтобы не сообщить им истинную причину моего интереса к Селдалю, я намереваюсь...

– Нет! – воскликнул Брейтвейт, и волосистые надбровные полумесяцы опустились так низко, что почти закрыли его глаза. – Напрямую задавать вопросы обследуемому ни в коем случае нельзя! Если вы обнаружите какие-то отклонения от нормы, сообщите об этом О'Маре, а самому Селдалю – ни слова! Пожалуйста, не забывайте об этом!