Стаснислав Коронько - Механизм "Ноль"

Илья вздрогнул, расплескав на стол немного чая.

— Зачем?

— Чтобы вы могли уйти, — немного покраснев, признался Ен.

— Для тебя это так важно? — посмотрев прямо в глаза лейтенанта, спросил Илья.

— Да, — покраснев еще гуще и опустив глаза в пол, прошептал Ен. — Я не хотел, чтобы Марат погибал из-за меня. Так у вас, по крайней мере, были шансы выбраться из окружения и спрятаться. Если бы я на это не пошел, мы бы уже все были мертвы.

Илья поднялся, подошел к раковине и, стоя спиной к Ену, тихо сказал:

— Я, помнится, там злился на тебя. Ну… когда там на нас налетела группа захвата. Так вот, прости.

— Можешь не извиняться, — успокоил его Ен. — Это ведь из-за меня вы теперь в опасности.

Илья покосился на него через плечо и криво усмехнулся.

— Скажи, — начал он, — ты ведь можешь без труда исчезнуть навсегда. С твоими навыками ты легко найдешь себе безопасное место где угодно. И никто тебя не найдет, ведь так?

— Ну, в принципе, это возможно, — нерешительно признался Ен.

— Но ты все равно почему-то остаёшься с нами и хочешь вытащить нас из этой задницы, — не то спросил, не то констатировал Илья.

Не зная, что ответить, а точнее просто не решаясь, Ен просто пожал плечами.

Илья открыл кран и начал мыть свою чашку. На пределе слышимости, так, чтобы льющаяся вода не заглушала его, он произнёс:

— Спасибо.

— Не за что, — ответил Ен, радуясь, что неприятный для него разговор подходит к концу.

Илья поставил кружку в сушилку, обернулся и добавил:

— Да, кстати, удачи завтра и не вздумай умирать. Марат сегодня очень сильно за тебя волновался. Он тоже переживает, что решился свести тебя с Тэмом, и думает, что это из-за него ты теперь в опасности. Дурак он, да?

Губы Ена непроизвольно растянулись в широченной улыбке.

— Ага.

— Хотя ты и сам не намного умнее его, — усмехнулся Илья. — Поэтому еще раз, удачи тебе.

Глава 9

Находиться внутри трехсоткилограммового куска железа, когда тебя везут под металлические прессы, и молиться, чтобы ни один элемент системы приводов не отказал в решающий момент, — занятие не для слабонервных. Или же для конченых оптимистов. Однако невольно приходилось надеяться на лучшее. В квартире террористов Ену удалось включить костюм, проверить двигаются ли руки и ноги, но от дальнейших испытаний пришлось отказаться — соседи снизу наверняка насторожились бы, если бы услышали над собой звуки шагов железного человека. Впрочем, насторожиться мог и весь дом. Костюм не был способен передвигаться с легкостью и изяществом профессионального танцора и, выражаясь буквально, мог потрясти еще многих жильцов.

Мусорщик приехал в самую рань по первому звонку Тэма, получил свой груз и, не спрашивая, зачем это нужно и откуда он взялся, краном с тисками закинул его в пустой кузов своей машины. Рука костюма крепко прижимала к корпусу какой-то сверток, но что было внутри него, мусорщика также не заинтересовало. Он был крайне молчаливым человеком и прекрасно знал, что ему нужно знать, а что нет. Для задуманного предприятия он подходил идеально.

По пути к сортировочному центру машина несколько раз останавливалась у грузовых лифтов, поднимавших мусор с расположенных под городом заводов и шахт, и каждый раз кузов пополнялся очередной порцией отходов производства, преимущественно, металлолома. Кузов заполнялся очень медленно, так что после порядка десяти остановок Ен все еще мог спокойно любоваться голубоватым сводом купола. У него возникло подозрение, что с такими темпами работы мусорщика ему придется кататься в этом кузове до самого вечера, и даже начал волноваться, успеет ли он на рандеву с Тэмом к нужному часу, когда мусорщик наконец напал на грандиозную добычу. Уж неизвестно, что в этот момент строилось под куполом, но за одну остановку рабочему удалось доверху заполнить кузов и полностью похоронить Ена под грудой железа.

Стараясь не выпустить изо рта пластиковую трубку, через которую для него понемножку подтравливался воздух из встроенных в корпус кислородных баллонов, Ен произнес: «Активация», и костюм ожил. По периметру щитка перед лицом Ена моментально появилась россыпь пиктограмм, а снаружи вокруг него загорелось множество лампочек, призванных обеспечить технику наилучшую видимость в кромешной тьме Агарда. Тревожным красным цветом мигнула цифра, указывающая на уровень углекислоты в костюме, и в аварийном режиме включились системы вентиляции и охлаждения. Через несколько секунд, дабы ненароком не заинтриговать кого-либо подозрительной иллюминацией внутри кучи металлолома, костюм пришлось деактивировать. Осуществив продувку еще несколько раз, Ен начал всерьез опасаться за запасы воздуха и лихорадочно вспоминать, на каком делении застыла шкала в виде баллона при последнем включении систем. Но следующая продувка убедила его, что для паники было еще рановато, что все его опасения вызваны отсутствием связи с внешним миром, и Ен предался единственному доступному для него занятию-наблюдению за красной точкой сервисного сигнала системы, горящему в верхнем углу щитка и немало его раздражающему.

Когда от скуки уже можно было выть, Ен вдруг почувствовал движение. Несколько кусков металла сползли со шлема, и стал виден потолок ржавого цвета, подпираемый частоколом балок. Кузов поднимался все выше и выше, и Ен начал потихоньку сползать вниз, в квадрат, обозначенный на полу желтой краской. Вскоре стали видны еще пара десятков таких же квадратов, расположенных в два ряда, и практически все они были заполнены кучами мусора. Между ними сновали сортировщики, которые вручную или с помощью торчащих из пола механических лап разбирали мусор и загружали им кузова стоящих там же небольших, юрких тележек. Затем, по оставленной между рядами мусора дорожке, они направлялись к одной из трех конвейерных лент, расположенных в ямах у дальней стены сортировочного узла. Оттуда весь этот хлам отправлялся за пределы купола, но одна лента вела в крематорий, одна — в утилизационный центр, а последняя — на обычную свалку. Всё зависело от номера ямы.

Удар от падения с двухметровой высоты отозвался внутри костюма гулом. Тело Ена сотрясла легкая вибрация, и он слегка ударился затылком о шлем. Наполненная гелем, эластичная подкладка костюма, усеянная датчиками, улавливающими нервные импульсы тела, прекрасно утягивалась до размеров тела носителя и была готова скомпенсировать любой удар, но вот голова в шлеме, который был намертво прикреплен к корпусу, оставалась свободной. И в случае падения с большой высоты ею можно было хорошенько о него приложиться.