Гордон Макгил - Последняя схватка

Питер напряженно вслушивался, отступив слегка в темноту коридора.

- Вы знаете Торна, как мужчину, миссис Рейнолдс. - Священник поднялся и достал из своего чемоданчика папку. - Я оставлю вам все сведения, но вы должны прочесть их до конца и только потом составить свое мнение. Когда вы дойдете до последней страницы, умоляю вас связаться со мной по адресу... И де Карло записал на папке адрес. - Сделайте это как можно быстрее.

Кейт приняла из рук папку и в упор посмотрела на священника.

- Я ничего не могу обещать вам, святой отец, - сказала она. - Вы говорите, будто я знаю Дэмьена, как мужчину, и не знаю его душу. Но ведь я и в собственной душе не разберусь, так как же я могу заглянуть в его?

- Господь подскажет вам, - улыбнулся де Карло и почувствовал вдруг неизмеримое облегчение от того, что скептицизм Кейт изрядно поубавился. Имеется знак, выделяющий Антихриста среди всех прочих. Вы найдете упоминание о нем в "Откровении Иоанна Богослова". А знак вы отыщете у Торна на затылке, под волосами. Это клеймо дьявола: 666. Да поможет вам Бог! - вымолвил он и направился к двери.

Питер резко отпрянул от нее и бесшумно устремился в свою комнату.

Священник ушел, и Кейт, прихватив папку, поднялась в спальню. В голове у нее царила полнейшая неразбериха, недоверие граничило со жгучим любопытством. Конечно, высказывания священника были безумными. Но надо непременно прочесть записи. Кейт забралась в постель и стала листать документы.

Ее взгляд наткнулся на газетную вырезку о назначении Торна президентом Совета по делам молодежи. Рядом, видимо, рукой священника, были сделаны несколько пометок. Когда Кейт мельком пробежала их глазами, на ум ей внезапно пришло интервью с Дэмьеном: он говорил, что стремится дать молодым людям большие полномочия в общественной жизни. В памяти вспыхнули страстность и красноречие, сопутствовавшие тогда его выступлению. Журналистка вспомнила древнее высказывание: "Отдайте мне мальчика, когда ему нет шести, и я завладею им навсегда".

Кейт вздрогнула, подумав вдруг об охоте, о Питере, о следах крови на его лице после "крещения".

В обширную документацию отец де Карло вложил и брошюру о "Торн Корпорейшн" со списком тех стран, кому эта корпорация оказывала помощь. На полях он добавил свой вывод: "Президент США к сорока годам".

Кейт попыталась разобраться в своих мыслях. Доверчивость - это, пожалуй, самый серьезный недостаток журналиста. Но и агрессивный скептицизм - не лучший стиль в этой области. Кейт припомнила своего первого шефа, однажды заявившего ей, что никакого труда не составляет бросить фразу, вроде "ну и чушь все это". Язвить или насмешничать, конечно же, неизмеримо проще.

Но ведь как раз в этом-то случае все и являлось чушью, разве нет? Полное безумие. Она страшно утомилась, а священник воспользовался ее усталостью и предложил ей эту... ерунду.

Дэмьен Торн - сын Сатаны. Абсурд, бред. Кейт повернулась на бок и мгновенно провалилась в сон.

Она не слышала, как в спальню вошел Питер, взял в руки папку и впился глазами в оставленный священником адрес.

17

Симптомы были налицо. Харвей Дин понимал, что ему грозит опасность превратиться в бросовую, ненужную вещь. Он боялся теперь просыпаться по утрам и идти на работу, чувствовал себя в присутствии Дэмьена на грани срыва. Дин пытался найти хоть какой-нибудь выход, но ничего путного придумать не мог. От этого никуда не уйти. Он вынужден помалкивать и надеяться на лучшее. Его будущее в чужих руках.

Чудовищность ситуации заключалась в том, что Дин внезапно обнаружил в себе страстную отцовскую любовь. Он был без ума от своего сынишки. Дин обожал в нем все, начиная с крошечных ноготков на пальчиках до торчащих на голове волосиков. Он любил малыша сильнее, чем Барбару и Дэмьена, вместе взятых. Однако вздумай он удрать с ребенком хоть на край света, его все равно нашли бы. Дин что-то пробормотал в телефонную трубку и взглянул на Дэмьена.

- Израильтяне вцепились в Шредера, - заявил Дин. - Придется его ликвидировать, пока он еще не проболтался.

Дэмьен не отрывался от бумаг.

- Ну так сделайте это, - бросил он.

- У нас нет возможности подобраться к нему, - возразил Дин, не скрывая отчаяния в голосе. - Его ведь держат в Тель-Авиве, а ты один можешь сделать это, Дэмьен.

- Ты тоже в состоянии позаботиться об этом.

- Но ведь я только что сказал тебе...

- А я сказал тебе, - перебил его Дэмьен, поднимая, наконец, голову от письменного стола и насквозь прожигая взглядом Дина. - Я еще раньше говорил тебе, что силы мои будут убывать с каждым новым днем Назаретянина. Сколько еще осталось мальчиков?

- Может быть, один или два, - заверил Дин, взмолившись про себя, чтобы Дэмьен оставил его в покое.

- Включая твоего сына.

- Моего сына? - всполошился Дин. - Но, погоди, я же тебе говорил, что он родился двадцать третьего марта. Дэмьен, поверь, он...

- Убей Назаретянина, тогда поверю.

Зазвонил телефон, и Дин так вцепился в трубку, будто это была соломинка, за которую хватается утопающий. В трубке что-то хлюпало, и Дин нахмурился.

- Да? Кто это? - Он повернулся к Дэмьену.

- Это сын Кейт Рейнолдс. Он звонит из автомата. Откуда у него твой номер?

- Я ему дал.

Дэмьен поговорил с мальчиком и повесил трубку, а Дин исподтишка взглянул на него, пытаясь уловить, не вернется ли Дэмьен к начатому разговору.

- Будь осторожен, Дэмьен. Его мать звонила сегодня утром и хотела тебя видеть. Мне удалось отговорить ее, но...

- Почему ты мне ничего не сказал об этом? - оборвал его Дэмьен. - Я сам хотел поговорить с ней.

- Но это опасная женщина, стоял на своем Дин. - Ее телешоу и так уже растревожило...

- Мне решать, кто для меня опасен, а кто - нет, - отрезал Дэмьен с потемневшим от гнева лицом. - Найди ее по телефону и передай, чтобы сегодня днем она приехала ко мне домой. Но не вздумай проболтаться о Питере.

- Ты хозяин, - буркнул Дин и сделал пометку в блокноте. Когда Дэмьен покинул кабинет, Дин вздохнул с облегчением.

Харвей рано покинул здание посольства, его терзали страх и сомнения. Автомобиль влился в вечерний поток машин и несся сквозь город на север. Через некоторое время Дин достиг холма, радуясь, что едет домой. Он желал только одного - чтобы телефон умолк навечно. Ах, если бы он мог прийти домой и, захлопнув за собой дверь, отгородиться от всего мира!

Дин поставил машину в гараж, вошел в дом и прямо с порога окликнул жену. Ответа не последовало. Он заглянул в кухню и столовую. Может быть, она вышла куда-нибудь? Хотя обычно она оставляла ему записку. Дин плеснул в бокал спиртного и по лестнице поднялся в свой кабинет. Открыв дверь, он замер, ошарашенно уставившись на бедлам, представший перед глазами.