Гордон Макгил - Последняя схватка

В прихожей раздался звонок.

Ворча себе под нос, она подошла к двери и открыла ее.

На пороге стояли два бойскаута и приветливо улыбались. - Доброе утро, миссис, - поздоровался один из них. - Мы пришли, чтобы помочь вам сегодня.

Она молча уставилась на них.

- У кого-нибудь из вас есть младшие братья и сестры?

- Да, миссис, - ответил мальчик.

- И вы знаете, как обращаться с младенцами?

- Да, миссис, я знаю, как играть с ними.

- Подождите здесь, - попросила женщина и направилась к своему ребенку, благодаря Бога за то, что на свете существуют бой-скауты. Она взяла младенца на руки и подошла к двери.

"Может быть, теперь, - подумала она, - у меня будет хоть немного покоя..."

16

Когда позвонил Тони и сообщил Барбаре страшное известие, она поначалу никак не могла в него поверить. Потом, переварив, в мыслях случившееся, свалилась в обморок. Придя в себя, Барбара проплакала целый час, а затем побежала к Кэрол. Но та находилась под присмотром врачей, и это продолжалось еще два дня. На третий день ее выписали домой, и женщины наконец встретились. Обнявшись они разрыдались.

И теперь Барбара ежедневно навещала Кэрол, надеясь, что своим присутствием хоть чуть-чуть развеет тоску подруги.

Как только Барбара узнала о происшедшей трагедии, она тут же закатила коляску в гараж и никогда больше не пользовалась ею. Теперь она повсюду носила своего малыша на руках. Одна знакомая предложила ей специальный рюкзак, чтобы носить ребенка на спине, но Барбара отмела и этот вариант.

Несколько раз Барбара изливала свою душу Харвею. Она рыдала в его объятиях, бормоча что-то невнятное.

- Это моя вина, - всхлипывала Барбара, - нельзя было соглашаться пить пиво; если бы я отказалась то, может быть...

Харвей пробовал успокоить жену, но она частенько видела своего ребенка во сне. Он спал в коляске, а та стремительно неслась вниз с холма. Барбара с криком просыпалась.

Харвей ничем не мог ей помочь. Последнее время он был постоянно чем-то озабочен и отдалился от жены.

Барбара Дин возненавидела Лондон.

В этот вечер за ужином они едва обменялись парой слов. Харвей угрюмо уставился в экран телевизора, а Барбара кормила младенца. Показывали какой-то вестерн. Его сменила очередная передача.

"Мир в фокусе", представляемый Кейт Рейнолдс...

Барбара задала себе вопрос, почему Харвею так не нравится эта женщина. Она находила ее довольно приятной. Конечно, несколько напориста, но такова уж ее профессия. А может быть, Харвей просто побаивается ее? Он инстинктивно бежал от агрессивных женщин, как от чумы.

- Добрый вечер, - поздоровалась Кейт, улыбаясь телезрителям. Харвей поднялся со стула, чтобы выключить телевизор.

- Сегодня, первая часть нашей передачи будет посвящена загадочному явлению, которое озадачило на этой неделе и полицию, и врачей.

Харвей потянулся к кнопке.

- ...загадочная смерть младенцев мужского пола...

- Подожди! - воскликнула Барбара, устраиваясь в кресле.

Харвей пожал плечами.

- ...смерти при ряде обстоятельств, классифицируемых следователями как "несчастный случай".

- Харвей, сядь, мне не видно, - резко бросила Барбара, и Дин подчинился, взяв бокал с вином.

- В одном только Лондоне, - продолжала Кейт, - за последнюю неделю умерли семнадцать мальчиков, из Бирмингема нам сообщают о шести смертях, из Манчестера - о четырех, из Лидса - о двух и из Глазго - о восьми.

Барбара впилась взглядом в экран.

- Эти цифры далеко не так безобидны, как кажется на первый взгляд, ибо они означают подъем детской смертности по стране на пятнадцать процентов. Детали пока не выяснены и четкой картины происшедших трагедий не имеется. За исключением одного факта. - Кейт помедлила. - В каждом случае жертвой стал младенец мужского пола.

Барбара застыла, как изваяние, и вцепилась в сынишку. Дин повернулся к ней. Он хотел успокоить ее, заверить, что все хорошо, что он рядом и их ребенок в безопасности. Но слова застревали в горле. Он так ничего и не сказал и молча вернулся в кресло. Кейт тем временем представляла телезрителям сотрудниц министерства здравоохранения и социальной защиты.

- Скажите, пожалуйста, доктор Филмор, какое объяснение вы можете предложить на данный момент?

Чиновник заерзал на стуле и пожал плечами.

- Ну, конечно, еще слишком рано делать какие-то определенные заявления...

Кейт оборвала его:

- Но тем не менее вы признаете, что совершенно необъяснимый подъем смертности среди младенцев мужского пола?

- Да, конечно, тут наблюдается подъем, но ведь он наблюдается, например, и при эпидемии гриппа.

Камера вновь остановилась на Кейт, лицо которой выражало теперь явное презрение.

- Однако сейчас мы не ведем речь об эпидемии, - вскинулась она, - мы говорим о... - тут она принялась выбрасывать в счете пальцы, - об утопленниках, о пожарах в домах, автомобильных авариях, пищевых отравлениях. Во всех этих случаях гибли младенцы. - Кейт помолчала, размышляя над только что сказанным. Филмор тут же воспользовался паузой и обрушил на Кейт целый поток слов:

- Простите, если я скажу напрямик. Ваш панический репортаж - это как раз тот стиль представителей средств массовой информации, который не делает им чести. Должен заметить, что крайне безответственно преувеличивать факты, подтасовывая их, и таким образом устраивать очередную сенсацию. Самые бульварные газетчики подумали бы немножко перед тем, как напечатать подобный материал.

Камера снова застыла на журналистке, потерявшей дар речи и сидевшей с приоткрытым ртом.

Дин взглянул на жену. Она все еще прижимала к себе малыша, будто он мог рассыпаться на кусочки. "Филмор, конечно, молодчина, - подумал Дин, именно поэтому они его и выбрали. Это было его лучшее выступление, однако, похоже, Барбару он вряд ли убедил". Дину оставалось надеяться, что Филмор убедил остальных.

- Что с тобой стряслось? - вопрос прозвучал обвиняюще.

- Извини, Боб, я просто не ожидала... - начала оправдываться Кейт.

- И позволила ему нести эту чушь...

- Да говорю же тебе, - выпалила Кейт, - это было абсолютно неожиданно. Мне и в голову не приходило, что беседа примет такой оборот.

- Довольно, Кейт, - взорвался коллега. - Надо было держаться с ним в том же тоне и не позволить этому негодяю натянуть тебе нос. - Репортер резко повернулся и вышел из комнаты, оставив Кейт наедине со своим огорчением.

- Ах ты, кембриджский зазнайка, - раздраженно пробормотала Кейт. Посмотреть бы на него там, в студии, под лучами юпитеров. Со стороны легко критиковать. Но, в общем, он, конечно же, прав. Настроение Кейт окончательно испортилось. Ей никоим образом нельзя было позволить Филмору припереть себя к стенке. Он просто захватил ее врасплох. И журналистка не смогла дать ему отпор. А ведь это более чем странно. На протяжении многих лет Кейт считалась мастером интервью, где преобладали наступление и натиск. Ее мишенями становились люди, у которых, как говорится, было рыльце в пуху.