Анджей Пилипюк - Lenin Impossible

— Наша передовая советская наука еще не может оживлять мертвых, заметил он.

— Но ведь с Лениным же удалось, — пронзил его взглядом полковник.

— А вы откуда знаете?

— А вы как думаете… У нас и свои источники имеются… Раз уж этот Вендрович смог обезвредить Ленина[1], то, возможно, сможет подействовать и в другую сторону.

— А может, и вправду, попробовать… — буркнул про себя генерал.

Поле этого он снял трубку висевшего на стене красного телефонного аппарата и начал набирать номер.

— Кстати, раз уж Ленин ожил, почему вы его не выпустили на свободу? — поинтересовался полковник.

— А зачем? Еще удрал бы и устроил мировую революцию…

— Так это же здорово… Не было бы капиталистов…

— А от кого бы мы тогда занимали деньги на вооружение? — с улыбкой учителя, глядящего на двоечника, ответил генерал.

В трубке раздался голос дежурного. Нужно было отдавать необходимые приказы…

Тем временем, где-то далеко от Москвы…

Обвинитель откашлялся и начал свою речь. Якуб Вендрович уложил подбородок на скованные наручниками ладони и вслушивался в его слова. Одновременно он размышлял о фляжке, лежащей под стулом, на котором он сидел в качестве обвиняемого. Фляжку явно туда положил один из находящихся в зале его дружков.

— В ходе расследования было установлено следующее. Обвиненный закупил на базе сельхозоборудования в Войславицах поврежденный элеватор. Факт продажи государственного имущества частному лицу является явным нарушением уголовного кодекса ПНР, и по этому делу будет вестись отдельное следствие. После этого обвиняемый перевез элеватор на территорию собственного хозяйства и после ремонта, сразу же после жатвы, заполнил его зерном. Элеватор имеет вместимость пятьдесят тонн. Принимая во внимание, что хранение зерна в количестве, большем двух тонн, попадает под действие параграфа о накоплении спекулятивных запасов…

— Veto! — крикнул Якуб, но его голос проигнорировали. Тогда он опустил глаза на землю и стал глядеть на фляжку. Легонечко подтолкнул ее сапогом. Фляжка была полная.

— Опять же, скупать зерно у крестьян уполномочены только пункты скупки.

— Прошу слова, — вставая, заявил Якуб.

— Даю слово обвиняемому, — очнулся судья.

— Прошу, чтобы обвинение доказало, будто я это зерно купил.

— Даже долларами заплатил, — огрызнулся обвинитель.

— Прааащения праашу. Или же среди доказательного материала обвинения имеются какие-то доллары с моими отпечатками пальцев?

— Тогда откуда же обвиняемый заполучил пятьдесят тонн ячменя? — мягко поинтересовался Высокий Суд.

— А его размножил в элеваторе вегетативным путем.

Зал взорвался хохотом. Судья тоже смеялся.

— Не пожелает ли обвиняемый поделиться этим изобретением с Родиной? — сказал он. — Кто знает, может это поможет народу в его временных проблемах…

— Высокий Суд, — сказал Якуб. — Секрет размножения ячменя путем почкования передали мне мои предки, и я лично поклялся сохранять его ради пользы моей родной семьи! — улыбнулся он, радуясь семантической шутке.

— Пятьдесят тонн левого зерна — это только начало, — истекал ядом голос обвинителя. — Интереснее то, что обвиняемый с ним сделал.

— Слушаем, — ответил на это судья.

— Обвиняемый залил ячмень водой и прибавил дрожжей, после чего подождал где-то с месяц. Затем он разместил под элеватором газовую печку, кстати, не имеющую разрешительного аттестата…

— А где же мне брать аттестат, раз я ее сам же и сконструировал? — запротестовал было Якуб, но его слова проигнорировали.

— …И с вершины элеватора провел трубу длиной двадцать метров, заканчивающуюся в его развалюхе.

— Выражаю протест! — завопил Якуб.

— Протест принят, — сказал судья. — Даже если этот дом и похож на давно не убираемый хлев, следует сохранить хоть чуточку уважения к обвиняемому, — наставил он прокурора.

— Прошу голоса, — отозвался подсудимый.

— Разрешаю.

— Неужто Высокий Суд принимает утверждения обвинения за добрую монету?

— А у вас имеются какие-то собственные объяснения?

— Но, Высокий Суд! Пятьдесят тысяч литров бражки?

— Тогда представьте свою версию произошедшего.

У Якуба до сих пор голова болела после вчерашнего, поэтому его фантазия действовала лишь в одном направлении.

— Высокий Суд. Дело было так. Определенное количество воды находилось в элеваторе уже раньше. Она была нужна для процесса размножения. Впрочем, это технические подробности, имеющие второплановое значение. Сразу же после заполнения элеватора зерном случился неожиданный дождь, я же забыл закрыть крышку, так что дождевая вода залила…

— У меня вопрос к обвиняемому, — отозвался обвинитель.

— Разрешаю.

— Как вы, гражданин Вендрович, объясните нам следующее обстоятельство. Элеватор имеет шесть метров высоты. Дождевая вода не могла заполнить его по той простой причине, что, в соответствии со справкой метеостанции в Краснымставе, сумма осадков за месяц, в котором вы предпринимали свои противоречащие закону и чувству человеческого достоинства…

— Короче, — приказал судья.

— …действия, сумма осадков составила едва лишь двадцать сантиметров?

Якуб потянул самогона из фляжки, чтобы прояснить мозги. Милиционеры фляжку тут же отобрали.

— Что было в этом бидончике? — поинтересовался судья.

— Самогонка, — сообщил милиционер, с отвращением принюхиваясь к содержимому.

— Может ли обвиняемый объяснить нам происхождение данного предмета?

Якуб несколько раз моргнул.

— Нет, Высокий Суд.

— Точно, нет?

— Враги подбросили, чтобы меня скомпрометировать.

Судья на мгновение скрыл голову за столом. Когда он ее поднял, лицо его было слегка покрасневшим.

— Вернемся к делу, — приказал он.

— Так что элеватор никак не мог сам заполниться дождевой водой, закончил обвинитель.

— Прошу слова.

— Разрешаю.

— Высокий Суд. Здесь мы имеем дело с неправильным истолкованием моих высказываний, — голос самогонщика звенел достоинством. — Из того, что я сказал, и что наверняка можно проверить по протоколу, вовсе не следовало, будто элеватор заполнился дождевой водой полностью. Более того, я уже упоминал о наличии в нем воды, используемой в процессе умножения зерна. Помимо того, обвинение не сообщило, был ли элеватор заполнен водой полностью или же, к примеру, всего лишь на одну треть.

— Протест принимается. Обвинение может продолжать.

— Пар из элеватора конденсировался в трубе и стекал в ванну обвиняемого…