Нагару Танигава - Меланхолия Харухи Судзумии (Перевод с английского)

Не огорчайтесь, ребята; вы никаких ошибок не сделали. Самая большая ошибка не у вас, она в мозгах у Харухи Судзумии.

Хоть я и люблю поесть в одиночестве, я не хочу, чтобы люди думали, будто я страшный никому не нужный урод, раз ем свои харчи в отдалении, пока другие наслаждаются ими же в самых разных компаниях. Поэтому, пускай мне, в общем-то, безразлично даже чужое мнение на этот счёт, я всё-таки завтракал вместе с моим давнишним одноклассником Куникидой и выпускником восточной школы Танигути, который сидел тогда неподалёку от меня.

Однажды мы заговорили о Харухи.

— Ты уже пробовал общаться с Судзумией? — невинно поинтересовался Танигути. Я кивнул. — И кончилось тем, что она наговорила тебе чепухи, а ты не знал, как реагировать?

— В яблочко!

Танигути запихал варёное яйцо себе в рот и объявил:

— С теми, кто ей интересен, она разговаривает по-другому. Сдавайся! Теперь-то тебе понятно, что она за фрукт? Я с ней учился три года подряд; уж поверь мне, я её знаю, — сказал он, а затем выдал целую речь: — Она всегда творит какие-нибудь безумства. Я думал, поуспокоится, перейдя в десятый класс, но, видимо, не судьба. Видел, какое шоу она устроила в первый день?

Куникида, вытаскивавший в это время косточки из рыбы, влез в разговор:

— Ты имеешь в виду её речь про пришельцев?

— Именно. Она и в средней школе говорила и делала много странного. Например, история со школьным вандализмом.

— А что случилось?

— Знаешь такую штуковину, которая рисует краской линии на траве? Как же она называется… Короче, она проникла ночью в школу и этой штукой нарисовала огромные знаки посереди всех площадок!

Лицо Танигути при этих словах осветила ехидная улыбка — вероятно, он хорошо помнил этот случай.

— Забавно было. Я притащился в школу поутру, а там повсюду круги да треугольники. Я всё никак не врубался, чего это они здесь делают. Бегали смотреть на них с высоты, с четвёртого этажа — да всё одно, непонятные знаки какие-то.

— А, знаю; наверное, я их даже видел, — сказал Куникида. — Их, случаем, в газете не печатали? Там вроде бы был даже снимок с вертолёта. Похоже на какие-то фигуры, как у индейцев Наска.

Похоже, я был единственным, кто ничего не слышал.

— Видел, видел я твою статью. С заголовком, что-то вроде «Загадочный вандал атакует восточную среднюю школу»? Догадайтесь-ка, кто это был?

— Думаешь, она?

— Сама созналась. Это совершенно точно. Её даже вызывали на беседу к директору; всех учителей согнали туда, и все пытались выяснить у неё, зачем она рисовала круги.

— Ну и зачем же?

— Понятия не имею, — пробубнил Танигути, пытаясь при этом разжёвывать полные щёки риса. — Говорят, она отказалась сознаваться. Конечно, когда она на тебя так уставится своими ужасными глазами — вообще передумаешь ей вопросы задавать. Кто-то говорит, что она пыталась вызвать НЛО, другие — что это какая-то магия, призывание монстров, или что она хотела открыть порталы в другие миры. Вариантов много, ну да покуда она не разоткровенничается, понять, какой из них правильный, нам не светит. Это тайна, покрытая мраком.

Уж не знаю почему, но я сразу же представил себе Харухи, с её серьёзным и сосредоточенным видом проводящую широкие белые линии на футбольном поле поздней ночью. Наверняка она приготовила инструменты и краску заранее и спрятала их в кладовке. Возможно, она даже обзавелась фонариком! В его неровном жёлтом свете Судзумия Харухи должна была выглядеть уравновешенно и печально… ладно-ладно, я просто фантазирую.

По правде говоря, Судзумия Харухи, вероятно, действительно стремилась вызвать НЛО, монстров из будущего или даже портал в другое измерение. Наверное, она провозилась там почти всю ночь, но ничего не вышло, и она отправилась домой с ужасным чувством поражения на душе.

— Но и это ещё далеко не всё! — Танигути продолжал уплетать завтрак. — Иногда я появлялся в школе и обнаруживал, что все парты во всех классах вытащили в коридор или что школьную крышу разрисовали звёздами. В другой раз она обошла всю школу и развесила повсюду бумажки с молитвами — знаешь, китайские заклятья, их надо клеить прямо на лоб вампирам, чтобы те погибли… Кто знает, что ей тогда двигало?

Кстати говоря, Судзумии Харухи в тот момент в классе не было — иначе вряд ли мы бы вели такие безмятежные переговоры. Хотя, конечно, если бы она нас и услышала — скорее всего, ей было бы наплевать. Обычно Судзумия Харухи покидала комнату после четвёртого урока и возвращалась к началу пятого. Завтраков из дома она с собой не приносила, поэтому, думаю, она ходила завтракать в буфет; но что можно делать в буфете час с небольшим? К тому же, она пропадала и на всех остальных переменах. Куда же она бегает?…

— Но парни за ней просто хвостом бегают! — продолжил Танигути. — Она симпатична, спортивна и умна. Пусть она и немного странная, но когда молчит — выглядит очень даже ничего.

— Откуда ты таких сплетен понабрался? — заинтересовался Куникида, за разговором не успевая даже поглощать продукты из своей коробочки.

— Было время, когда она меняла парней, как перчатки. По моим сведениям, самый счастливый из них продержался неделю, кратчайший же срок был — пять минут после признания. Единственной причиной для разрыва отношений было всегда то, что ей «некогда возиться с обычными людьми».

Похоже, Танигути говорил со знанием дела. Когда он заметил, что я с интересом смотрю на него, он несколько разволновался.

— Мне люди рассказывали! Честно! Уж не знаю почему, но она не заворачивает сразу ни одного кандидата. За три-то года уже каждый понял, что к чему, и поток признаний практически иссяк. Но у меня есть забавное ощущение, что в старшей школе все эти танцы пойдут по новой. Я тебя предупреждаю: лучше сдавайся сразу. Поверь мне, я знаю, что к чему.

Ох, да боже ж ты мой. В этом плане Судзумия Харухи меня не интересует.

Танигути запихал свою пустую коробку из под еды обратно в портфель и ухмыльнулся:

— По мне уж если кто и стоит внимания, так это она — Асакура Рёко, — он указал подбородком на стайку девчонок за пару рядов от нас. В самом её центре с цветущей улыбкой на лице стояла Асакура Рёко.

— По моей личной базе данных она входит в «тройку самых симпатичных десятиклассниц» этой школы.

— Ты чего, завёл досье на каждую?

— Я разбил их на группы, от А до Г, и, поверь мне, меня интересуют только девушки ранга «А». Юность бывает лишь один раз в жизни, парень — так пусть же она будет счастливой!

— Ну и что же, эта твоя Асакура Рёко попала в «А»? — спросил Куникида.

— АА+! Ты только глянь на её милое личико, какая чудесная, общительная девчонка!