Ричард Матесон - Дом неземных достоинств

Она повернулась ко мне лицом.

— Гвоздь должен входить под углом, а не прямо. Ну, теперь ты понял?

Она взяла меня за руку.

Дворник улыбнулся.

— Всего хорошего, — неловко произнес я.

Я ощущал, как он глядит нам вслед, пока мы шли обратно к лифту.

Когда дверцы захлопнулись, Рут порывисто обернулась.

— Ты что, совсем? — бушевала она, — Ты что, собирался заложить ему нас?

— Дорогая. Что ты?.. — Я был ошарашен.

— Да ничего, — сказала она, — Там внизу машины. Громадные механизмы. Я их видела. И он о них знает.

— Детка, — сказал я. — Почему бы не…

— Посмотри на меня, — приказала она поспешно.

Я посмотрел. Внимательно.

— Ты считаешь, что я сошла с ума? — спросила она. — Ну давай. Отвечай, не колеблясь.

Я вздохнул.

— Мне кажется, это все твое воображение, — сказал я. — Ты все время читаешь эти…

— Тьфу! — буркнула она. Она была полна возмущения. — Ты, ты просто…

— Несносный тип, — завершил я.

— Я тебе покажу эти штуки, — пообещала она. — Мы спустимся туда сегодня ночью, когда дворник будет спать. Если он вообще когда-либо спит.

Вот тут я забеспокоился.

— Милая, прекрати, — сказал я. — Ты и меня выводишь из равновесия.

— Прекрасно, — сказал она. — Прекрасно. Я-то думала, что для этого потребуется ураган.

Весь день я просидел, глядя на пишущую машинку, и ничего не лезло в голову.

Кроме беспокойства.

Я так и не понял. Говорила ли она серьезно? Ладно, думал я, я поверю в это. Она увидела в стене открытую дверь. Случайно. Это очевидно. Если под многоквартирным домом действительно стоят какие-то огромные механизмы, как она уверяет, значит, тот, кто построил дом, совершенно точно не хочет, чтобы кто-нибудь о них узнал.

Седьмая Ист-стрит. Многоквартирный дом. И под ним громадные машины.

Неужели?

— У дворника три глаза!

Она вся дрожала. Лицо у нее побелело. Она смотрела на меня, словно ребенок, который прочитал первый в своей жизни рассказ ужасов.

— Милая, — начал я.

Я заключил ее в объятия. Она была напугана до смерти. Я и сам ощутил нечто похожее на испуг. И вовсе не потому, что у дворника имеется лишний глаз.

Сначала я ничего не говорил. Что тут скажешь, когда жена прибегает к тебе и сообщает такое?

Она еще долго дрожала. Потом она заговорила, тихим голосом, испуганным голосом.

— Я знаю, — сказала она. — Ты мне не поверишь.

Я глотнул.

— Детка, — произнес я беспомощно.

— Мы пойдем вниз сегодня ночью, — сказала она. — Теперь это важно. Там происходит что-то серьезное.

— Мне кажется, нам не стоит… — начал я.

— Я все равно туда пойду, — сказала она. Теперь ее голос звучал хлестко, балансируя на грани истерики. — Я тебе говорила, что там механизмы. Черт побери, там действительно какие-то машины!

Она снова принялась плакать, ее била сильная дрожь. Я уложил ее голову себе на плечо и стал гладить по волосам.

— Ладно, детка, — приговаривал я. — Ладно.

Она пыталась рассказать что-то сквозь слезы. Но у нее не получилось. Позже, когда она успокоилась, я выслушал ее. Мне не хотелось ее расстраивать. Я решил, что самым безопасным будет дать ей выговориться.

— Я шла по коридору первого этажа, — сказала она. — Я подумала, может быть, после обеда принесут какую-нибудь почту. Ты ведь знаешь, что иногда почтальон…

Она замолчала.

— Это неважно. Важно то, что случилось, когда я проходила мимо дворника.

— Что же? — спросил я, заведомо испуганный тем, что последует дальше.

— Он улыбнулся, — сказал она. — Ты знаешь, как он улыбается. Приторно и зловеще.

Я пропустил это мимо ушей. Не стал спорить по этому поводу. Я по-прежнему считал, что дворник совершенно безобидный парень, который имел несчастье родиться с лицом прямо как от Чарльза Аддамса[3].

— И что дальше? — спросил я. — Что произошло?

— Я прошла мимо него. Я чувствовала, что меня уже трясет. Потому что он смотрел на меня так, словно знал обо мне что-то такое, чего не знаю даже я сама. Мне все равно, веришь ты или нет, но именно это я и ощутила. А потом…

Она передернулась. Я взял ее за руку.

— А потом?.. — переспросил я.

— Я ощутила, что он на меня смотрит.

Я тоже ощутил это, когда мы спускались с ней в подвал. Я понял, что она имеет в виду. Ты просто чувствовал, что этот парень на тебя смотрит.

— Ладно, — сказал я, — Я все понял.

— Этого ты не поймешь, — мрачно заверила она.

Она секунду посидела неподвижно, затем произнесла:

— Когда я обернулась, то увидела, как он удаляется от меня.

Мне передался ее страх.

— Я не… — начал я слабо.

— Голова у него была обращена в другую сторону, но он все равно смотрел на меня!

Я сглотнул комок в горле. Я сидел, окаменев, поглаживая ее по руке и не сознавая того.

— Как это так, милая? — услышал я собственный вопрос.

— У него глаз на затылке.

— Детка… — произнес я.

Я посмотрел на нее — да-да, вынужден признать — в испуге. Такой полет фантазии кого угодно приведет в смятение.

Она закрыла глаза. Вырвала у меня свою ладонь и сцепила руки. Поджала губы. Я увидел, как из-под ее левого века выкатилась слезинка и побежала по щеке. Она совсем побелела.

— Я видела его, — произнесла она тихо. — Господи, помоги, я видела этот глаз.

Не знаю, почему я продолжал расспрашивать ее. Из мазохизма, наверное. На самом деле мне хотелось позабыть обо всем этом, сделать вид, что ничего не было.

— Но почему же мы никогда не видели его раньше, Рут? — спросил я. — Мы же видели его затылок много раз.

— Неужели? — сказала она. — Когда это?

— Милая моя, кто-нибудь должен был видеть. Ты же не считаешь, что никто и никогда не шел вслед за ним?

— У него волосы разошлись в стороны, Рик, — сказала она, — и, прежде чем я убежала, я увидела, как волосы сошлись снова, закрыв глаз так, что его стало не видно.

Я сидел молча. «Что тут скажешь?» — думал я. Что вообще можно сказать жене, когда она приходит к тебе и сообщает такое? Ты спятила? Ты сошла с ума? Или же доброе старое: ты слишком много работаешь? Вот только она не слишком много работала.

Хотя, может быть, и работала. Своим воображением.

— Так ты пойдешь со мной сегодня ночью? — спросила она.

— Хорошо, — сказал я ровно. — Хорошо, дорогая. А теперь пойди и приляг.

— Со мной все в порядке.

— Дорогая, иди и приляг, — повторил я твердо. — Я пойду с тобой сегодня ночью. Но сейчас я хочу, чтобы ты отдохнула.

Она поднялась. Пошла в спальню, и я услышал, как скрипнули пружины кровати, когда она села, потом подтянула ноги и легла на подушку.