Ричард Матесон - Дом неземных достоинств

Я помнил, точно так же, как и Фил с Мардж. Единственная причина, по которой мы заполучили эту квартиру, состояла в том, что мы случайно проходили мимо, когда дворник вывешивал объявление о сдаче внаем. Мы сейчас же вошли. Я помню наше изумление, наш восторг от цены. Мы решили, что настало Рождество.

Мы оказались первыми квартирантами. На следующий день дом превратился в осажденный форт Аламо[2]. Снять здесь квартиру было уже совсем не просто.

— В общем, есть в этом что-то странное, — завершила Рут. — Кстати, вы обратили внимание на нашего дворника?

— От него мурашки по спине, — осторожно вставил я.

— Это точно, — засмеялась Мардж. — Господи, он просто сошел с экрана. Такие глаза. Он просто вылитый Питер Лорре.

— Вот видишь! — торжествующе воскликнула Рут.

— Детишки, — произнес я, взмахнув рукой в знак вынужденного примирения, — если что-нибудь нехорошее и происходит у нас за спиной, пусть себе происходит. Нас никто не заставляет принимать в нем участие или страдать из-за него. Мы живем в отличном месте за отличную цену. Так что же нам теперь делать — докопаться до сути и все испортить?

— А что, если это заговор против нас? — спросила Рут.

— Какой заговор, детка? — удивился я.

— Не знаю, — сказала она. — Но я чувствую что-то.

— Помнишь тот раз, когда ты чувствовала, что в ванной завелись привидения? — поинтересовался я. — Так то была мышь.

Она принялась собирать тарелки.

— Ты тоже замужем за слепцом? — спросила она Мардж.

— Все мужчины слепцы, — сказала Мардж, сопровождая мою несчастную провидицу на кухню. — С этим приходится мириться.

Мы с Филом закурили.

— Ну а теперь шутки в сторону, — сказал я так, чтобы девочки не услышали. — Как ты считаешь, здесь что-то не то?

Он пожал плечами.

— Не знаю, Рик, — сказал он. — Совершенно очевидно только одно: это чертовски странно — платить за такое жилье так мало.

— Угу.

Да, подумал я наконец всерьез.

Странно это все.

Следующим утром я остановился поболтать с нашим участковым. Джонсон пешком патрулирует окрестности. Он говорил мне, что в нашем районе имеются банды, сложная дорожная ситуация да и за детьми необходимо приглядывать, особенно после трех часов дня.

Он славный парень, этот Джо, весельчак. Я каждый раз останавливаюсь с ним поболтать, когда куда-нибудь выхожу.

— Моя жена подозревает, что в нашем доме происходит что-то противозаконное, — сказал я ему.

— И я подозреваю то же самое, — сказал Джонсон чертовски серьезным тоном. — Я невольно прихожу к выводу, что за этими стенами шестилеток заставляют плести корзины при свете свечей.

— Под надзором горбатой старой карги с кнутом, — добавил я.

Он печально кивнул. Потом огляделся по сторонам с заговорщическим видом.

— Но только ты никому не говори, — попросил он. — Я хочу сам раскрыть это дело.

Я похлопал его по плечу.

— Джонсон, — сказал я. — Твоя тайна умрет вместе со мной.

— Я тебе так благодарен, — сказал он.

Мы засмеялись.

— Так как поживает супруга? — спросил он.

— Подозревает, — сказал я. — Любопытствует, Расследует.

— Все как всегда, — заметил он. — А значит, все в порядке.

— Точно, — сказал я. — Наверное, пора запретить ей читать журналы со всякой научной фантастикой.

— А что она подозревает? — поинтересовался он.

— Ну… — Я усмехнулся. — Это только предположение. Она считает, что рента слишком мала. Все кругом платят на двадцать — пятьдесят долларов больше, чем мы, как она утверждает.

— Это правда? — спросил Джонсон.

— Ага, — сказал я, тыкая его кулаком в плечо. — Но только никому. Не хочу, чтобы об этом пронюхал арендодатель.

И я направился в магазин.

— Я так и знала, — сказала Рут. — Я знала!

Она впивалась в меня взглядом, отгородившись тазом с влажным бельем.

— Что ты знала, дорогая? — спросил я, опуская на стол пачку бумаги, за которой ходил на другой конец улицы.

— Это место просто прикрытие, — сказала она. Она взмахнула рукой. — Ничего не говори, — сказала она. — Просто послушай меня.

Я сел. Подождал немного.

— Да, дорогая, — сказал я.

— Я обнаружила в подвале машины, — сказала она.

— Какие именно машины, детка? Пожарные?

Она сжала губы.

— Ладно, хорошо, — произнесла она несколько раздраженно. — Я видела то, что можно пощупать.

Она действительно имела в виду то, что говорила.

— Но я тоже бывал в подвале, детка, — сказал я. — Как получилось, что я не видел там никаких машин?

Она огляделась по сторонам. Мне не понравилось, как она это сделала. Она озиралась так, словно действительно думала, что кто-то мог притаиться у окна, подслушивая нас.

— Потому что они под фундаментом, — сообщила она.

Я смотрел озадаченно.

Она вскочила на ноги.

— Проклятье! Пойдем, и я тебе покажу!

Она схватила меня за руку, и мы пошли по коридору к лифту. Она мрачно смотрела на меня, пока мы спускались, крепко зажав мою руку в своей.

— И когда ты их видела? — спросил я, стараясь не рассердить ее.

— Когда стирала белье в нашей прачечной в подвале, — сказала она. — То есть, я имею в виду, уже в коридоре, когда несла белье обратно. Я входила в лифт и увидела дверь. Дверь была немного приоткрыта.

— И ты вошла? — спросил я.

Она посмотрела на меня.

— Да, ты вошла, — признал я.

— Я спустилась по ступенькам, и там был свет, и…

— И ты увидела машины.

— Я увидела машины.

— Большие?

Лифт остановился, дверцы открылись. Мы вышли.

— Я тебе покажу какие, — сказала она.

Там была гладкая стена.

— Это здесь, — сказала она.

Я посмотрел на нее. Постучал по стене.

— Детка, — произнес я.

— Не смей ничего говорить! — отрезала она. — Ты что, никогда не слышал о дверях в стене?

— А в этой стене была дверь?

— Стена, скорее всего, выдвигается, — сказала она, принимаясь простукивать стену. По мне, так звук получался весьма солидный. — Проклятье! — произнесла она. — Я так и слышу, что ты хочешь сказать.

Я не стал этого говорить. Я просто стоял и смотрел на нее.

— Что-то потеряли?

Голос у дворника действительно был как у Лорре, тихий и вкрадчивый. Рут ахнула, застигнутая врасплох. Я и сам подпрыгнул.

— Моя жена считает, что… — начал я нервно.

— Я показывала ему, как правильно вешать картину, — поспешно перебила меня Рут. — Надо вот так, милый.

Она повернулась ко мне лицом.

— Гвоздь должен входить под углом, а не прямо. Ну, теперь ты понял?