Наталия Мазова - Андорэ и Эстелин, или Во дворце опять измена

Вспомню легенду давних времен:

Белая леди, черный барон,

Ангел во плоти и сатана,

Двое - не пара - муж и жена!

Замечательная песня - она заворожила меня с первой же ноты, с аккордов вступления. Даже не ожидала от этого хмыря... Нет, с человеком, который слагает такое, мы, несомненно, будем друзьями!

Когда песня кончается, я поднимаю кубок.

- Как говаривала шотландская ведьма Илсей - за нас с вами и за хрен с ними!

- За Орден! - кубок Флетчера ударяется о мой.

Наверное, только ради таких минут и стоит жить на свете... Я сижу с ногами на постели, приклонившись головой к Флетчеру чего церемониться, здесь только свои. На этой же кровати с краешку пристроился Россиньоль, и сменяют одна другую прекрасные песни...

Жаркий бой закипел... Я его одолел!

Но не в радость мое торжество

Леди кошкой глядит и молит: "Пощади

Я люблю не тебя, а его!"

Как все-таки они непохожи... Этот Россиньоль по виду типичный бродяга, средневековый жонглер, знающий, как угодить даме и развеселить толпу. Не сразу и догадаешься, где у него просто песни, а где Слова. Флетчер же - менестрель из легенды, чья песня одинаково тревожит на королевском пиру и у костра на ночном привале... Но сила в них одна - и та же сила, таясь, живет во мне, хотя я-то сама не пою, только Говорю, но и без лютни порой можно сделать немало!

Она то робко намекает,

Что разделяет эту страсть,

То вдруг стыдливо замолкает...

Она греха вкусила всласть!

Но с виду ангел, если нужно

Силен притворством слабый пол...

Что за черт! Я ведь уже слышала эту песню - и если мне не изменяет память, именно здесь, в Мире Великой Реки!

А нужно ей - всего лишь мужа...

- Поскольку, э-э, возраст подошел, - вставляю я совершенно автоматически раньше, чем это успевает сделать сам Россиньоль.

Он резко обрывает мелодию:

- Тебе известна эта песня? Но как раз ее я пою довольно редко!

- Слушай! А ты не пел ее здесь, в этой Сути, три с половиной года назад, во время осады Передола?

- Именно так, - подтверждает Россиньоль.

- Тогда я уже знаю тебя! Ты - тот, кого называли Клингзором-сказочником! Вот это встреча!

- Ты была в осажденном Передоле? - его глаза расширяются от удивления. - Кто ты? Как тебя звали тогда, и как зовут сейчас?

- Тогда, и сейчас, и всегда я ношу одно имя - Эленд, отвечаю я с достоинством.

И тут... Я не успеваю ничего сообразить - Россиньоль опускается передо мною на одно колено, целуя руку, потом поднимает на меня свои голубые глаза и тихо, с восхищением, произносит:

- Так вот какая ты стала, жрица! Никогда бы не подумал, что из той девчонки вырастет настоящая королева!

Вот это винегрет! С трудом припоминаю, что, да, было у меня такое прозвище в Передоле - Жрица Травы... Флетчер, кажется, не меньше моего потрясен этой сценой. А Россиньоль продолжает:

- Знаешь, у меня та ночь как живая в памяти... Когда тебя разбудили и ты вылезла из кучи лапника, я даже не сразу понял, мальчишка ты или девчонка - так, существо в штанах, и сухая трава торчит из волос. Но как только ты начала читать свои стихи, я чуть с ума не сошел, даже не верилось - разве можно чувствовать так в семнадцать лет? Это ведь даже не всякая женщина понимает! Как я потом тебя искал - для Ордена!

- Но я уже два года в Ордене, - наконец выговариваю я. - Я Подмастерье на Пути Ткущих Узор.

- Значит, есть на небе справедливость, - торжественно произносит Россиньоль.

2

Когда я, спотыкаясь от усталости, бреду из музыкального салона, устроенного в Яшмовом зале принцессой Наинрин, по дворцу крадется на мягких кошачьих лапках темно-синий весенний вечер.

Как же я сегодня вымоталась, о боги...

Нет, все-таки славная идея - позволить всем менестрелям, которых понаехало видимо-невидимо со всех концов Мира Великой Реки, и других посмотреть, и себя показать еще до свадебного пира. Здесь можно петь сколько угодно и чего хочешь - не то что на пиру, где положено спеть сколько-то королю о доблести и сколько-то королеве о любви... Однако замечу справедливости ради - после этого пения в салоне лично я не пустила бы на пир по крайней мере половину тех, что насиловали лютни в Яшмовом зале.

Кто-то наверняка скажет, что я, как любой член Ордена, слишком пристрастна: не всем же слагать Слова, бывают ведь и просто песни. Бывают, не спорю... но час занудных вариаций на извечную менестрельскую тему "О западный ветер с восточных холмов" способен хоть кого вогнать в тягостные раздумья о том, куда катится наше мироздание. К тому же половина этих песен исполняется на одной ноте, а вторая половина на диком надрыве, и даже находятся таланты (в том числе, неизвестно почему прославленный в этой Сути, Элаур Серебряный Луч), которые умудряются совместить и то, и другое.

Блистали, на мой взгляд, всего шесть или семь человек, среди них выделялась некая Рант - как я потом узнала, тоже Мастер Ордена на Пути Растящих Кристалл - и, конечно, ВинатоРоссиньоль. То, что вытворял там этот хмырь, описанию просто не поддается - зрители стонали... Жаль, что Флетчер не снизошел до высокого собрания, он бы всем им показал! А впрочем, уж его-то я и в Городе наслушаюсь.

...- Эленд, хвала небесам! Наконец-то я тебя нашел!

Орсалл вырастает на моем пути, как чертик, выскочивший из шкатулки. Ну держись, старый боевой конь! Сейчас ты у меня узнаешь, как без вести пропадать на целый день!

- Ах, это вы, лорд Орсалл, - я вкладываю в эту реплику весь сарказм, на какой только способна. - Боги мои, какая встреча! Не прошло и трех дней...

- Эленд, я...

- Я тебя спрашиваю, возлюбленный мой жених, - не даю я ему рта раскрыть, - по каким непролазищам ты таскался на этот раз? Ты только посмотри, на что похож твой плащ!

- Я...

- Ты - ведро грязи, прилипшее к моему левому сапогу! выговариваю я с неизъяснимым удовольствием. - И ты прямо сейчас отдашь мне ключ от своей комнаты, чтобы я смогла забрать вещи!

- Именно об этом я и хотел просить тебя, Эленд...

- Что еще? - я сразу навостряю ушки. Если Орсалл чего-то от меня хочет, то за это я обязательно что-нибудь да получу.

- Не могла бы ты эту ночь провести в моих покоях, а меня пустить к себе? Мне крайне неудобно об этом просить... - он наклоняется к самому моему уху: - Тебя поместили прямо напротив гостей с Соснового Взморья...

- Ну и что?

- Унвейя, - шепчет он еле слышно. - Придворная дама Госпожи Моря Хилгеритт. Я был с ней сегодня в новом форте...

- И ты просишь об этом МЕНЯ? - я еле сдерживаю смех. Меня, твою сговоренную невесту в глазах Атхайна и двора?

- Ты вправе издеваться, Эленд. Я был так неосторожен, что уже назвал Унвейе и место, и час.

Я в свою очередь наклоняюсь к его уху.

- Покорнейше прошу прощения... но не треснет ли у вас рожа, властитель Краснотравья?