Леонид Панасенко - Без вас невозможно

Я поправил фанерное дно почтового ящика и на минуту задумался. Как быть? Бросить письмо обратно в ящик или взять себе? Адресовано оно всей галактике, стало быть, и мне — гомо сапиенсу Александру Михайловичу Дудареву.

Я улыбнулся и положил письмо в карман.

Искать землянику расхотелось, да и солнце стало припекать, и я вернулся на тропу, ведущую к дороге.

Дома, выпив большую кружку молока, я завалился под грушу-дичку, которая растет у нас во дворе. Обложился методической литературой — дали целую гору на кафедре — и начал вчитываться в премудрости педагогической науки. Дело в том, что в сентябре моя жизнь делает крутой поворот. Семь лет я работал в школе, а с нового учебного года, прошу любить и жаловать, — преподаватель местного педагогического института.

Премудрости методики давались с трудом, и я на следующее утро занялся ремонтом забора. Мама ни о чем меня не просит, но кто ей поможет, кроме меня. Таким образом, нежелание учить методику получало достойное оправдание, а я — возможность пару дней отдохнуть, выстругивая возле сарая новые штакетины.

Все эти дни я нет-нет да и возвращался мысленно к странному почтовому ящику, прячущемуся в лесной глуши. Что-то подсказывало: у этой «галактической истории» должно быть продолжение. Письмо, которое я ношу в кармане, по-видимому только начало исповеди неведомого существа из неведомых миров. То есть чьего-то фантастического рассказа или повести.

К пятнице забор был готов. Чтобы не бить лишний раз ноги, я взял велосипед и решил съездить в соседнее село — Любимовку. Наше село — бригада, а вот в Любимовке есть все блага цивилизации, в том числе и почта. Оттуда можно позвонить в областной центр и справиться у Марии Демьяновны, которая поливает в мое отсутствие цветы и забирает почту, не пришел ли июльский номер «Семьи и школы». Если меня в очередной раз не обманули, то там должна быть моя статья… На обратном пути можно заглянуть и на лесную «почту» — это по дороге.

Выработав такую ясную и четкую программу, я сел на велосипед и через десять минут был уже за селом.

Пока доехал до леса, немного упарился на солнцепеке. В тени деревьев еще сохранялась утренняя свежесть, и я поехал медленнее. Куда мне спешить.

Показалась знакомая тропинка, которая вела к земляничной поляне. Не долго думая, я свернул на нее.

Подъезжая к поляне, я заметил давние, поросшие травой следы автомобильных шин. Видно, весной горожане из райцентра наезжали. За подснежниками или просто отдохнуть.

Почтовый ящик был на месте.

Я положил велосипед в траву, надавил на дно железной коробки, и в руку снова скользнуло письмо. Оно было несколько тяжелей и толще первого.

«Вот тебе и продолжение», — подумал я, разрывая конверт. На нем все тем же зеленым фломастером был выведен тот же адрес:

«Галактика, до востребования».

Я начал читать.

«Звезды, колючие и яркие даже днем, после захода светила как бы приближаются. Они роятся, будто огненные пчелы (это происходит по причине движения воздушных токов атмосферы), и полыхают так сильно, что если долго смотреть, начинают болеть глаза.

Со стороны может показаться — Город уснул. На самом деле это вовсе не так. Я знаю, что сейчас во всех жилищах и общественных местах, в туннелях и на дорогах затихает всякая работа, прерывается даже кормление детей. Мои соплеменники готовятся помочь мне докричаться до далеких звезд. Их около четырехсот тысяч, обитателей Города, и все они предельно рационалистичны. Это значит, что сегодняшняя Передача, очевидно, будет последней. Мои соплеменники понимают лишь тот труд, который приносит конкретный результат. Они верили в мои космические Передачи, потому что поначалу был повод — Звездный Корабль, который два года назад упал на окраине Города, разрушив несколько жилищ и убив четырех Кормильцев. С тех пор мы и зовем хозяев Звездного Корабля. Тщетно! Наши Передачи пропадают в пространствах неба без всякого следа. Еще более стремительно тают наши надежды, доверие соплеменников к моей затее. Впрочем, посмотрим. Их Сопутствующие Мысли сегодня поставят все на свои места.

Я подхожу к 12-м Южным воротам, поднимаю голову к звездам. Эти ворота расположены на самом верхнем ярусе Города, и, к счастью, над нами не нависает Падающий Свод.

Я подвожу обе свои антенны к антеннам Помощников и на миг замираю, собираюсь с силами.

Бездна неба, пронизанная излучениями и частицами, кипит надо мной.

Я начинаю Мысль:

„О вы, пьющие нектар мысли в других мирах! Спешим сообщить о себе в год 387 341 после 46 миллионов от первого Медосбора…“

Все это мы передавали уже десятки раз. Но сегодня меня томят дурные предчувствия, и я добавляю в конце Передачи сообщение о предстоящей гибели Города, о том, что мы устали ждать ответа. Со всей силой и страстью, на которые способен, я несколько раз повторяю:

„Откликнитесь, пока время процветания не сменилось временем упадка и сна разума!

Откликнитесь!..“

Передача окончена.

Мое обращение к звездам усиливали и генерировали в пространство около четырехсот тысяч соплеменников. На время мы стали одним существом, одним мозгом, настойчиво пробивающим скорлупу одиночества. Теперь каждый снова стал самим собой, занялся своими делами. Они уже забыли о Передаче, а ко мне все еще идут и идут их Сопутствующие Мысли:

„Напрасная трата сил…“, „Отменить!“, „Он неудачник…“, „Всем известно, что звезды мертвы…“, „Долой!“, „Звездный Корабль по-прежнему остается загадкой. Он не сумел даже пробраться в него…“, „Пусть пасет животных или собирает хлеб…“, „Его Мысли — бесполезны!“

Это приговор.

В последнем обвинении есть доля истины. Но ведь пока мы будем жить одним днем, нам не вырваться из порочного Круга. Наша цивилизация существует вот уже сорок шесть с лишним миллионов лет и все… существует. Мы практически не познаем мир, не развиваем науку, потому что не видим в этом сиюминутной выгоды. Мы вместе добываем себе пищу, вместе строим и воюем, вместе думаем — и вместе (я не хотел этой игры слов) топчемся на одном месте…

Я подхожу к каждому из Помощников, прикасаюсь к их антеннам — прощаюсь. Они послушные сыновья и дочери Города. Раз сообщество считает наш труд бесполезным, они сегодня же уйдут от меня и будут охотиться или пасти стада, строить или воевать… Я же рожден, чтобы начинать Мысль, думать — об этом свидетельствуют мой большой рост и длинные жвалы, — и меня никто не тронет и не будет понуждать работать. Но сам я без Помощников — ничто. Такой же тугодум, как и остальные. Может, чуть-чуть более сообразительный, потому что и сам могу с горем пополам начать и закончить какую-нибудь несложную мысль. Но до звезд, увы, нам уже не докричаться. И убедить соплеменников в том, что Городу угрожает смертельная опасность, по-видимому, тоже не удастся. Падающий Свод со дня на день рухнет. И поделом. Для оставшихся в живых это будет первое свидетельство, что я все-таки умел начинать и заканчивать Мысль.