Стефан Вайнфельд - Случай Ковальского (Сборник научно-фантастических рассказов)

— Вы в «Атлас»? Сейчас будем на месте. Уже тормозим.

Действительно, через минуту дверь открылась и меня выдуло наружу. Так прямо с межпланетной трассы меня переправили в один из наиболее известных отелей, не дав даже ступить на поверхность Земли. Горя нетерпением скорее познакомиться с планетой, я не счел возможным уклониться от формальностей, тем более что имел поручение весьма деликатного свойства. Честно говоря, я был далек от восторга, когда ко мне обратились с этим поручением, однако согласился, так как оно было связано с долгожданной поездкой на Землю.

Задумавшись, я не заметил, как подошла моя очередь. Работник отеля настойчиво повторил:

— Ваша комната 2-С-31. Ваши вещи будут туда продунуты. А вот ваша память… — и он подал мне что-то вроде легонького шлема, снабженного небольшими присосками. — Наденьте на голову, нажмите рычажок, и электроды включатся автоматически.

Видимо, решив, что я заколебался, он добавил:

— Это безопасно и безболезненно.

Оказавшись в своей комнате, я надел шлем, решительно нажал рычажок и принялся лихорадочно искать то, что было мне поручено. Еще не зная устройства памяти, я пробегал всякого рода информацию, несомненно весьма интересную, но в данный момент мне совершенно ненужную. От сообщений об эпохе ликвидации войн я перескакивал к данным об использовании морских глубин, от предложений Земного бюро услуг — к списку заповедников. Настойчиво, как припев песенки, повторялись слова привета: «Ты наш гость, которого мы ценим и уважаем. Мы хотели бы, чтобы пребывание на Старой планете было для тебя по возможности приятным. Сообщай нам обо всем, чего желаешь!»

Если бы я не был заранее предупрежден, то мог подумать, что они ответят мне на любой вопрос! А ведь никому из наших бесчисленных дипломатов и ученых, посещающих Землю, не удалось ничего узнать о тайне величайшего сокровища ее обитателей — о загадке счастья. В ответ на этот вопрос земляне только улыбались или говорили что-то весьма туманное и невразумительное. Они не скрывали от нас никаких технологических тайн, никаких новых открытий и изобретений, передали нам даже код развития своих организмов. Только одного мы не могли у них узнать — как программируется счастье. Все усилия наших ученых были бесплодными. Земляне, казалось, не проводили в этом направлении никаких научных работ, однако ухитрялись погружать себя в то удивительное, как нам представлялось, состояние, которое называется счастьем.

Мое увлечение Землей и несколько научных работ, посвященных традициям землян, по-видимому, обратили на меня внимание в авторитетных кругах, и мне решили поручить раскрытие этой земной тайны. Я не сразу принял предложение, хотя выполнение самого поручения не казалось мне особенно сложным. Земляне не передают информацию непосредственно мозгу, как это делается на Венере; они пользуются дополнительно подключаемой искусственной памятью. Что может быть проще, чем внимательно покопаться в такой электронной памяти, найти нужную информацию и соответствующим образом интерпретировать ее…

Так мне казалось перед отлетом. Однако врученная мне администратором отеля память заставила меня попотеть. Старательно копаясь в информации, я напрасно потерял несколько часов и в конце концов решил соединиться с дирекцией. На экране появилось уже знакомое улыбающееся лицо:

— Что угодно?

— Прошу сменить мне память! — попросил я. — Эта недозаряжена.

Теперь лицо служащего выражало удивление, причем не без примеси сожаления.

— Памяти для космических гостей заряжаются специально расширенным объемом сведений и троекратно проверяются.

— В таком случае прошу дать мне земную память.

Моя просьба явно удивила служащего.

— Земных программ памяти чрезвычайно много. Опасаюсь, что в большинстве своем они не особенно интересны для туристов. Однако если вы этого желаете, мы доставим вам память, приготовленную для участников ежегодной конференции исследователей вымерших животных.

Следующие несколько часов я старательно считывал записанные в новой памяти рефераты о лошади, как тягловом животном, о неизвестных мне даже понаслышке животных, именуемых «блохи» и живших, видимо, в ту же эпоху, что и мамонты. Когда наконец я добрался до информации организационного порядка и узнал, что будет подано к столу на торжественном обеде, я сдался: чтение следующих сообщений было пустой тратой времени. Следовало что-то предпринять, что-то решить… но что?

После некоторого раздумья я пришел к выводу, что надо искать в памяти обыкновенного землянина, который благодаря постоянной жизни на Старой планете способен испытывать состояние счастья. Однако вряд ли первый встречный землянин одолжит свою память чужаку из космоса. Следовало с кем-нибудь познакомиться, подружиться. Но как?

Рассчитывая на случайность, я вышел на улицу и тут же забыл о порученном мне деле.

Хотя наши датчики ощущений позволяли нам достаточно точно и технически безупречно представить себе земные города, непосредственное восприятие было совершенно другим. На Венере земное строительство казалось смешным, странным и устаревшим: стоит ли тратить драгоценную освещаемую солнцем поверхность планеты на сооружение жилищ, если их можно размещать под нею. На Земле же огромные и одновременно легкие здания, которые вращаются вокруг своей оси вслед за Солнцем, показались мне прекрасным решением. Я даже стал понимать, почему земляне не увлечены туризмом на Венеру. Для них, выросших под настоящими лучами солнца, наши подземные города с искусственным освещением должны были казаться гигантскими норами. Во всяком случае, меня уже не поражали подвижные тротуары, переполненные толпами пешеходов, подвешенные на рельсах вагончики городской дороги и все то, что до этого представлялось остатками прошлого.

Растерявшись от уличного оживления, я встал не на тот тротуар, и меня тут же сбросило на землю. Рядом потирала ушибленную руку девушка, с которой я так неожиданно столкнулся. Мы поднялись, укоризненно глядя друг на друга. Зная о вошедшей в поговорку галантности землян, я старался подыскать слова извинений. Увы! Память участника конференции исследователей вымерших животных все время подсказывала мне выражения, меньше всего подходившие к данному моменту: «Мой глубокоуважаемый предшественник простит мне, если я…», «Любезный оппонент изволил забыть, что…» Окончательно отчаявшись, я произнес несколько подобных фраз. Это повергло девушку сначала в состояние непередаваемого изумления, а потом — неудержимого веселья. Почувствовав весь комизм положения, я неожиданно для себя тоже рассмеялся.