Александр Гейман - Инна, волшебница

Саша Сироткин хмыкнул и уставился на Сашу Пескова.

- Ты меня извини, конечно, я это не в обиду, мне просто интересно - а ты чем от них отличаешься?

Саша Песков пожал плечами:

- Да мало чем, наверное. Просто я такой подход принимать отказываюсь.

- Ну как это - отказываешься! - опроверг Сироткин. - Ты же это все время подчеркиваешь - они такие, а я вот другой - правильный, уникальный. То есть ты ведь того же самого и держишься, на деле-то.

Теперь Саша Песков уставился на Сироткина. Он не обиделся, он всерьез задумался - может, он и впрямь вот таким, перекрученым, способом доказывает самому себе свою исключительность?

- А ты меня поймал, - признал он наконец. - Я как-то не думал об этом.

- Дык! - и Саша Сироткин захохотал не сдерживаясь, но не обидно.

- И все равно, - заметил Саша Песков, - что бы я там о себе не думал, а мне так кажется, что мы, то есть я имею в виду писателей, художников, неправильно ищем. Тут дело даже не в этом подходе, это уж венчик на крыше. Все здание не такое.

Саша Сироткин наклонив голову рассматривал своего собеседника и наконец догадался:

- А, это ты про ту птицу, что тебе Векслер напророчил!

- Напророчил? - Саша Песков задумался. - Н-не уверен.

Сироткин плотоядно ухмыльнулся, как бы предчувствуя поживу:

- Ага, наш мэтр, похоже, не верит в предсказания. Физике противоречит, ага?

- Да нет, совсем не в этом дело. Если уж о предсказаниях речь, то я допускаю, что и это возможно в буквальном смысле. Но, по-моему, все иначе происходит.

- То есть?

- Ну, вот одна девочка знакомая пишет. Написала рассказ, где один персонаж, её приятель, исходно-то, сломал ногу. И что же? Он её и на самом деле сломал. И она, - улыбнулся Саша Песков, - давай со мной советоваться мол, это она ему наколдовала или предсказала или совпадение? Разумеется, с тайной гордостью насчет своих мистических дарований.

- Ну-ну? - заинтересовался Сироткин.

- А чего ну - я ей сказал, как думаю. По-моему, так все может быть вообще иначе. Допустим, происходит какое-то совсем другое событие, ну, назовем это по-модному - метасобытие. А в плане нашей реальности оно выражается разнообразно и относительно независимо - так сказать, порознь. Конкретно, её приятель калечится, а девчушка рассказ об этом пишет. Причем, одно на другое даже и не влияет. Связь-то есть, но, как видишь, совсем хитрого рода - ни колдовство, ни гадание, а ещё интересней.

Сироткин воззрился на Сашу Пескова:

- Слушай, я с тобой всю ночь болтаю и никак понять не могу. Как сквозь такое сито штампов и схем к тебе в голову что-то путное попадает?

Саша удивился:

- Да я, по-моему, не такой уж и заштампованный...

- Ну да, - не согласился Сироткин. - Ты мне чего только не нагородил и про ахинсу, и про саморазвитие, и про гибель культуры, и про самопожертвование во имя общего блага... Я только глазами хлопал - как, думаю, такой железный парнишка лирику может писать? Да ещё наверняка хорошую. Прямо как какой-нибудь секретарь ячейки упертый.

Саша Песков вытаращился на своего собеседника - никак он не ожидал, что произведет такое вот впечатление.

- Ну, положим, у меня все по штампу, хреново, а как - не хреново? выговорил он наконец. - Просвети уж!

- Я тебе кто - гуру, что ли?! - всерьез изумился Сироткин. - Почем мне это знать!

- А к чему разговоры-то все эти?

- Так для себя, конечно, - без всякого стеснения объяснил Саша Сироткин Саше Пескову. - Думаешь, я знаю, как надо? Стал бы я тогда с тобой всю ночь язык чесать! Потому и расспрашивал, чтобы свои заморочки понять.

- На моем примере то есть, как бы со стороны?

- Ну конечно! Видишь, - тоном дружеской откровенности пояснил Сироткин, - мы, сам знаешь, в какой серости живем. А мне хочется в мир хоть немного побогаче, где мужики летают и звери людской речью разговаривают. Вот и стараюсь при случае хоть что-то разведать.

- У меня?

- Ну, так ты же поэт все-таки!

Саша Песков только головой крутил - такого оригинального знакомства у него давно не было.

- Слушай, ты у меня ночуешь или как - до дому пойдешь? - прямо спросил меж тем Сироткин, вставая из-за стола. - А то койка найдется.

- Домой, - отмахнулся Саша Песков, тоже поднимаясь.

Уже в прихожей, взяв у Сироткина его кавказский адрес и попрощавшись, он все же спросил:

- Ну, а птица-то? На вечере? Откуда она?

- А я-то откуда знаю! - изумился Сироткин. - Спроси птицу! Может,

ее вообще не

было!

"Неужели

было? Боже, неужели

не было?" - вот о чем подумала Инна, проснувшись наутро и вспомнив произошедшее - её путешествие в Тапатаку. Впрочем, не эта мысль была её первым душевным движением - первым, что она осознала, было чувство блаженной легкости и воспоминание о чем-то очень счастливом. А уж потом рассудок взял свое и стал выставлять ночные приключения всего лишь сновидением. Инна препиралась с ним какое-то время, а потом решилась открыть глаза, готовясь к встрече с самой несказочной повседневностью. И хотя ей совсем недавно так нравилась её, то есть, её - тети Ирина квартира, проснуться здесь уже не казалось Инне таким уж волшебным событием. Но вставать было надо, пора, и вот - она присела на постели и подняла ресницы, ожидая увидеть перед собой стену спальной - лиловые обои и на них, это уж приколола сама Инна, пара плакатов - черно-белый красавец панда и красавец мужчина актер и певец Томми Хок, подростковая любовь Инны.

Мужественный профиль романтического героя Томми, как и симпатяга панда, действительно, по-прежнему украшал лиловые обои. Но первым, на что наткнулся взгляд Инны, был золотой блик - справа от неё и на уровне её глаз. Инна мотнула головой, и золотой блик метнулся вправо-влево, следуя её движению как привязанный. Она непроизвольно поморгала, а затем наконец вгляделась и ахнула: золотое полыхание в её правом глазу было миниатюрным, с мизинец, колокольчиком - возможно, он был медным или бронзовым, но сверкал все равно как золотой. Колокольчик незнамо как висел в воздухе, ни к чему не прикреплен и безо всяких подставок. "Он только кажется или на самом деле?" - подумала Инна, уже все вспомнив, - это было, конечно же, подарком Антонина - принц Тапатаки выполнил свое обещание. Безотчетно, она протянула руку, желая потрогать этот сверкучий подарок иного мира. Рука прошла насквозь, но, видимо, желание прикоснуться к вещице было столь сильным, что каким-то образом Инна все же задела колокольчик, и он зазвенел - самым мягким и чистым звуком, какой и подходил к его облику.

- Инка проверяет свою новую погремушку, - тотчас иронично прокомментировал Антонин - впрочем, голосом вполне дружеским и добродушным. - Нравится?

- Доброе утро, - отозвалась Инна, не обижаясь на его слова. - Он что, так и будет теперь у меня в глазах мелькать? То есть, - поправилась она, большое спасибо! За подарок.