Валерий Нечипоренко - Агент чужой планеты

Я рывком вскочил и бросился к бассейну. Через десять минут, взбодренный и принаряженный, жаждущий новых приключений, я уже был во дворе.

На лавочке под соснами сидел Пономарец.

Завидев меня, резво вскочил:

-- Хозяин, послушай, что я удумал! А не завести ли нам собачку? Бульдога, а? Или овчарку? Лишний сторож не помешает.

-- На твое усмотрение, Васильич. Я не против. Присматривай тут. Я, скорее всего, переночую в городе.

-- Гуляем, хозяин? -- ухарски подмигнул неисправимый плут.

* * *

Гостиница "Интурист" полукругом охватывала центральный городской сквер. Шестнадцать этажей стекла и бетона, мраморные ступени, бронзовые светильники. По слухам, кроме основного ресторана, здесь имелось еще четыре бара, два кафе, пивной зал и по буфету на каждом этаже. Простор!

Экскурсии я совершать не стал, ибо, заглянув в первый же бар, увидел у стойки именно такую женщину, которая явилась мне во сне: длинноногую, загорелую, с копной пшеничных волос, перехваченных алой лентой.

Я без обиняков предложил ей поехать ко мне в гости, показав для убедительности пачку банкнот.

Напились мы до чертиков, затем полночи отплясывали голыми какой-то дикарский танец под орущий магнитофон, занимаясь в перерывах тем, что моя новая партнерша называла эротическим массажем.

С этого дня я будто с цепи сорвался.

Прошла какая-то неделя, а я уже знал вдоль и поперек все городские рестораны, где обслуга испытывала ко мне глубочайшее почтение. Каждую ночь у меня была новая женщина, иногда две.

Кроме того, периодически я набирал компанию из числа студентов факультета, тормозил какой-нибудь "рафик" или автобус, и мы ехали в Жердяевку, где вечеринка продолжалась до утра. Чтобы попасть в компанию, мне льстили, передо мной заискивали. Одних я приближал, других подвергал опале и ежедневно тасовал эту колоду.

В институт я ходил лишь затем, чтобы собрать очередную команду для предстоящей оргии. Лекции я послал подальше, а конспекты выбросил в мусорный бак. Девчонки сами вешались мне на шею.

Была ли среди них Жанна?

Она сама приехала в Жердяевку, сама вошла в мою спальню.

Ее первые слова, обращенные ко мне:

-- Мне нравится одна кожаная куртка...

-- Считай, что она твоя.

-- А если добавить туфли?

-- Туфли, а к ним сумочку и пояс. И кое-что на мелкие расходы.

Она кивнула, затем молча разделась и вытянулась на кровати поверх одеяла.

-- Ну?

Груди у нее и вправду были великолепные, талия -- осиная, но мне почему-то захотелось, чтобы она оделась и ушла. Что-то перегорело. И одновременно я не хотел ее отпускать. Ведь я мечтал о ней два года!

Это была наша первая и последняя близость.

* * *

А между тем наступила летняя сессия. Первым экзаменом была начертательная геометрия. Всю группу лихорадило.

Я спокойно уселся перед Ермолиным, напряг биополе и в течение трех минут уверенным тоном рассказывал ему, чем отличается ермолка от тюбетейки, колпака, а также фески. При этом вместо проекций я бодро рисовал перед ним чертиков.

Ермолин просиял:

-- Молодой человек! Впервые в своей практике лицезрею студиоза, владеющего столь обширными познаниями по данному многотрудному предмету! -- и жирно вывел в ведомости "отлично".

Надо было видеть физиономии Виталия и Олега, когда они узнали о моем успехе! Сами-то они едва вытянули на "хорошо".

А по институту пошла гулять новая легенда о Парне, Сдавшем Самому Ермолину На Отлично.

Примерно так же я общался с другими экзаменаторами.

Зато мои дружки по кутежам тряслись от страха, как осиновые листики. Застолья, танцы, купания при луне сейчас аукнулись. Никогда еще в истории факультета урожай "бананов" не был столь обилен. Бедняга декан хватался за голову после каждого экзамена.

Конечно, кое-кого я мог бы взять под опеку. Но я не хотел. Принципиальна. Пусть каждый отвечает за себя. К тому же эта компания мне наскучила. Все повторялось. Одни и те же лица, одни и те же подначки и хохмы... Я уже не говорю о том, что я оплачивал все удовольствия, а они воспринимали это как должное. Этакие новые римляне: "хлеба и зрелищ!" К черту!

Нет, решено бесповоротно! Прощай, институт! Летом буду поступать в университет, на филфак.

В этот же период расстроились мои отношения с дядей Мишей.

На следующее утро после той, первой, ночи, когда я снял в "Интуристе" длинноногую красавицу, раздался звонок в дверь.

Мы с красоткой только-только продрали глаза.

Я набросил халат и пошел открывать.

На площадке стоял дядя Миша.

-- Привет, Вадим. -- Он улыбался, но несколько натянуто. -- Что-то у тебя сегодня шумно было очень. Маша всю ночь глаз не сомкнула.

-- Извините, такого больше не повторится.

-- Ладно, Вадим, извини, если что не так, и пойми правильно, по-соседски.

Обещание, данное дяде Мише, мгновенно вылетело у меня из головы. В этот же вечер я привел домой стройную брюнетку, и все повторилось. Мы так разошлись, что бегали друг за другом, сбивая стулья. Да еще для чего-то стучали в стенку, за которой обитали мои соседи.

На следующее утро дядя Миша выглядел более сурово.

-- Вадим, -- улыбки на его румяном лице уже не было, да и сам румянец наполовину исчез, -- я все понимаю, дело молодое, но и ты нас пойми: мы -старики, ночью нам нужен покой.

Я обещал исправиться, а через день привел к себе целую орду, и мы устроили такой бедлам, что стены ходили ходуном.

Дядя Миша перестал со мной здороваться.

Зато с Пономарцами обходилось без проблем. Фекла Матвеевна оставалась улыбчивой, успевая готовить на всю компанию, после чего уходила домой. Иван же Васильевич вился вокруг вьюном. Его гонишь в дверь, он лезет в окно. Хлопнув пару стаканов, он довольно лихо исполнял чечетку, чем немало веселил народ. Любил он заглянуть в бассейн, особенно когда разомлевшие девицы сбрасывали с себя последнее. Глазки его масляно блестели. Мужик он был шумный, суетливый, но не вредный. Мы ладили.

* * *

Как-то раз, когда в своей квартире я устроил вместе с двумя близняшками самую разнузданную оргию, раздался телефонный звонок.

-- Вадим? Здравствуй! Жду тебя послезавтра, в шесть вечера, -- раздался торжественный голос.

Сначала я даже не понял, кто звонит, и собирался было послать непрошенного абонента к чертям собачьим, но тут он добавил:

-- Чего молчишь? Прибывает гость... Оттуда... Ты понял?

Мамалыгин! Это он! Сообщает о скором прибытии посланца Диара, который, вероятно, снимет с меня стружку, спросит за все...

-- Да, понял, очень рад, буду... -- пролепетал я.

-- Вот и хорошо. Приходи обязательно, есть важный разговор, -- туманно заключил Мамалыгин и повесил трубку.

Мое блаженное настроение улетучилось. Прогнав разобиженных близняшек, я отправился в ванную, где долго держал голову под струей холодной воды.