"На суше и на море" - На суше и на море. Выпуск 6 (1965 г.)

Худенькая, с большими черными глазами, длинными ресницами и пухлыми губами, она казалась моложе своих десяти лет.

– Посмотри, посмотри, - весело воскликнула она, увидев входящего супруга, - посмотри, какую мне подарили дочку!

– Хорошая кукла! - улыбнулся Тутанхамон, с детским любопытством разглядывая нарядную игрушку, сделанную с большим искусством.

– Довольна ли ты прогулкой, Анхесенпаатон?

– Очень, очень довольна! Всю дорогу играла музыка и мы пели песни. Но я вижу, ты чем-то озабочен. Что случилось, дорогой муж и брат?[13]

Легким движением головы фараон дал понять присутствующим, что хочет остаться наедине с женой.

– В зале приема послов, - сказал он, - стерли со стены изображение нашего отца.

Анхесенпаатон испуганно взглянула на мужа.

– Отец осведомлен об этом? - спросила она.

– Не знаю. Я поговорю с Раннаи.

– А я с мамой. Я видела ее вчера. Она была очень печальной и все время плакала.

– Почему?

– Не знаю.

– А я знаю! - гневно воскликнул Тутанхамон. - Это козни жрецов. Они мстят отцу за то, что он запретил молиться многим богам и повелел поклоняться только благодатному Солнцу.

– Блаженное Солнце, сияй над нами!… - тоненьким голосом запела Анхесенпаатон.

– Тише! - остановил ее фараон. - Ты же знаешь, что жрецы запретили поклоняться Солнцу и восстановили прежние обряды. Они запретили отцу называться Эхнатоном и принудили меня отречься от имени отца и превратиться из Тутанхатона - живого воплощения Атона - в Тутанхамона. Займись своей куклой, а я пойду к отцу.

Выйдя в сад, он направился к небольшому дому, стоявшему поодаль. Там жил его отец, не так давно могущественный, а ныне развенчанный владыка Египта.

На веранде он встретил свою приемную мать, еще но старую, но уже седую женщину.

– Мир тебе, любимец бога, - низко поклонилась она фараону, - я ждала тебя и очень рада, что ты удостоил нас своим посещением.

Фараон нежно обнял ее.

– Я тоже рад тебе, Раннаи, но я хочу видеть отца. Где он?

– В храме Хатшепсут.

– Почему? - удивился Тутанхамон.

– Его вызвал Совет жрецов. Но может быть, у тебя и ко мне есть дело? Тогда пройдем в мои покои.

Комната, куда Раннаи ввела Тутанхамона, напоминала уголок сада. На полу расходились голубые волны, точно на поверхности пруда, в котором среди зеленых листьев водяных растений, цветов и бутонов голубого лотоса плавали рыбки. На панелях стен были изображены заросли папирусов, а на бирюзовом потолке голуби, за которыми гнался ястреб.

В больших лазуритовых вазах, алебастровых кувшинах, затейливо расписанных фаянсовых сосудах стояли букеты душистых цветов. Гирлянды листьев украшали стены, образуя причудливые сплетения.

Усадив фараона на кушетку, Раннаи придвинула к нему столик с фруктами и сладостями.

– Маленьким ты очень любил их, - улыбнулась она, - но твое детство рано прервали, государь, надев на тебя сразу две короны: Верхнего и Нижнего Египта. Так зачем тебе понадобился отец? Что-нибудь случилось?

– В зале приема послов соскоблили его изображения.

– Жрецы давно объявили нам войну. Я недавно с болью в сердце смотрела, как они сжигали манускрипты, в которых упоминались имена твоей матери и ее брата.

– Почему ты никогда не говоришь о моей маме?

– Имя Дочери Неба запрещено произносить под страхом смерти.

– Раннаи, ты встречалась с нею, ты хорошо знала ее…

– Она была моей подругой. Увы, имена твоей матери и моего покойного мужа - ее брата - вычеркнуты навсегда из летописей Египта. Жрецы хотят, чтобы их забыли так, как если бы их и вовсе не было.

– Я сегодня узнал кое-что о той, которая родила и выкормила меня. Но этого так мало. Расскажи же и ты мне, Раннаи, расскажи хоть что-нибудь.

– Нельзя, мой повелитель, ты знаешь, что за каждым нашим шагом следят, каждое слово подслушивают.

Тихий стук в дверь заставил их вздрогнуть. В комнату вошел Кагабу.

– Мой повелитель, тебя ждут во дворце, - сказал он и, подойдя ближе, чуть слышно добавил: - За тобой следят, будь осторожен.

– Кто ждет меня?

– Царица.

Тутанхамон отправился в покои жены. Утомленная прогулкой, она крепко спала, обняв куклу.

Рано утром царица явилась к мужу с просьбой, чтобы он отправился в художественные мастерские и взял ее с собой. Там для нее изготовлено зеркало, на рукоятке которого изображена она - Анхесенпаатон, и ей не терпелось посмотреть.

– Хорошо, Анхесенпаатон, - согласился фараон, - я возьму тебя с собой. Юная царица захлопала в ладоши.

С горделивым чувством смотрел он на юную царицу, облаченную в белый наряд из прозрачной ткани, в талии он был кокетливо перехвачен алым шарфом с ниспадающими до пола концами.

Распахнулись двери, и в сопровождении пышной свиты вошел великий везир Эйе. Человек сильной воли и недюжинного ума, он очень быстро возвысился при дворе. Из командующего колесничным войском он стал носителем опахала по правую руку царя, хранителем печати, градоначальником столицы и, наконец, главой центрального правительства и высшей судебной власти. Будучи в родстве с царствующим домом, он носил еще титул Первого друга фараона.

Высокого роста, широкоплечий, с большой головой, покрытой завитым париком, в традиционном, низко подпоясанном переднике, он выглядел внушительно и рядом с четырнадцатилетним Тутанхамоном казался исполином.

– Какими делами будет заниматься сегодня великий государь? - спросил он, поклонившись.

– Мы поедем к мастеру Тутмесу, - поспешно ответила Анхесенпаатон, словно боясь, что муж изменит свое решение. Фараон кивнул головой, и Анхесенпаатон выпорхнула из комнаты.

Предупрежденный о предстоящем посещении фараоном и царицей художественных мастерских, главный скульптор Тутмес ждал их у входа. Выдающийся ваятель и золотых дел мастер, Тутмес не мог похвалиться особой знатностью рода, но завоевал всеобщую любовь и уважение.

– Я приехала за обещанным зеркалом, - сказала Анхесенпаатон, здороваясь с прославленным художником.

Проводив высоких гостей в мастерскую, Тутмес вручил царице отполированный до блеска серебряный диск, ручкой которого служила золотая фигурка девочки с туго заплетенными косичками и изящными линиями рук и ног. Стройную фигурку облегала полупрозрачная ткань легких одежд. Необычайная мягкость форм в полной мере отвечала той плавности линий, которую подчеркивали мастера Ахетатона.

– Как мне нравится это зеркало, - воскликнула царица, - такого у меня еще не было!

Улыбнувшись, Тутмес протянул ей выточенную из слоновой кости фигурку плывущей девушки, держащей в вытянутых руках красную полированную ложечку для притираний.