Кай Мейер - Мерле и Королева Флюидия

Она постучала в дверь. Никто не ответил. Она забарабанила сильнее. Потом стала колотить в дверь ногами, - грохот разносился далеко окрест. Как же не стучать? Ведь один из львов наверняка мчится сюда, вот он уже снижается, прорезает слои холодного воздуха, потом - пыльную мглу над городом, завесу дыма от костров и каминов, слабый свет фонарей, - и камнем падает прямо на Мерле. Она испуганно взглянула вверх, в небесную темень, и вероятно что-то там узрела - огромные каменные крылья, вытянутые лапы с когтями - и...

Дверь распахнулась. Унка схватила ее за руку и втащила внутрь.

- Что это тебе вздумалось пуститься в бега? - Глаза русалки пылали гневом. Она заперла за Мерле дверь на засов. - От тебя я меньше всего ожидала подобных глупостей...

- Мне надо поговорить с Мастером. - Мерле в страхе оглянулась на входную дверь.

"Там нет никого", - успокоила ее Королева.

- С Мастером? - спросила Унка. Видно, голоса она не слышала. - Или ты не знаешь, который сейчас час?

- Извините. Правда. Очень важное дело.

Она выдержала взгляд Унки и попыталась понять, догадывается ли русалка о случившемся? "Тебя коснулась Королева Флюидия", - сказала Унка не так давно. Ее слова оказались пророческими, прорицание исполнилось сегодня ночью. Ощущает ли она изменение, происшедшее с Мерле? Чует ли постороннее присутствие в ее мыслях?

Как бы там ни было, Унка вдруг перестала упрекать Мерле. Повернулась и коротко сказала: "Пойдем".

Молча дошли они до двери в мастерскую. Здесь Унка задержала Мерле и вымолвила:

- Арчимбольдо еще работает. Он работает каждую ночь. Расскажи ему все, что хочешь рассказать.

С этими словами она исчезла во тьме, ее шаги заглохли в коридоре.

Мерле осталась одна у двери. Она никак не могла решиться поднять руку и постучать. Что сказать Арчимбольдо? Всю правду без утайки? Не сочтет ли он ее сумасшедшей и не выгонит ли из дому? Или того хуже: вдруг поймет, какую опасность она может навлечь на мастерскую и ее обитателей?

Тем не менее в ней росла твердая уверенность в том, что если и рассказывать кому-то обо всем, то именно ему, а не Унке. Русалка боготворила Королеву Флюидию. История, случившаяся с Мерле, могла показаться ей просто святотатством, хвастливой болтовней девчонки, желающей нагнать себе цену.

По ту сторону двери послышались шаги, дверь открылась, и показалось лицо Арчимбольдо.

- Мерле! Ты вернулась!

Она никак не ожидала, что он заметил ее исчезновение. Должно быть Унка ему сообщила.

- Входи, входи! - кивком головы он пригласил ее войти. - Мы уже стали серьезно беспокоиться.

Это было что-то новое. Мерле никогда не видела, чтобы в приюте друг о друге беспокоились. Если кто-нибудь из детей пропадал, его для вида немного поищут и рукой махнут. Ребенком меньше, дышать легче.

В мастерской было тепло. Водяные пары вырывались белыми облачками из многочисленных сосудов, соединенных между собой трубками, шлангами, ретортами. Мастер-зеркальщик приводил в действие свои аппараты только по ночам, когда оставался один. На дневное время откладывал самые обычные дела, чтобы, возможно, не открывать своим ученикам тайны своего искусства. Спал ли он когда-нибудь? Трудно сказать. В глазах Мерле мастер Арчимбольдо был такой же всегдашней частью мастерской, как дубовая дверь и высокие окна с толстыми стеклами, в вековечной пыли которых не одно поколение учеников нацарапывало свои инициалы.

Арчимбольдо подошел к одному из приборов, передвинул какой-то рычажок и обернулся к ней, а из-за его спины, шипя, вырвались к потолку три облачка пара.

- Ну, рассказывай! Где ты была?

По пути в мастерскую Мерле долго думала о том, что же ей следует рассказать Арчимбольдо. Решение давалось нелегко.

- Я не думаю, что вы меня поймете.

- Не беспокойся. Мне нужно только знать правду.

Она глубоко вздохнула.

- Я пришла, чтобы вас поблагодарить. И сказать вам, что у меня все в порядке.

- Ты говоришь так, словно хочешь уйти от нас.

- Я должна покинуть Венецию.

Она ожидала с его стороны всего - насмешки, брани, даже побоев, - но только не того, что он так опечалится. Никакой злости, никаких укоров, одно лишь искреннее сожаление.

- Что же случилось?

И она рассказала ему обо всем. Начиная со встречи с Серафином, про события в заброшенном домике и кончая пленением Серафина и спасением флакона с Королевой Флюидией. Она описывала ему одежду и лица трех предателей, а он каждый раз с досадой кивал, будто ему заранее было известно, о ком идет речь. Она поведала и о голосе в ее голове и, немного смущенно, о том, что выпила содержимое флакона.

Выслушав ее, Арчимбольдо устало опустился на табурет. Вытер платком пот со лба, громко высморкался и швырнул платок в топку. На их глазах огонь обуглил и сжег материю. Они немного помолчали, словно чувствовали, что сгорело и еще кое-что: воспоминание или, скорее, мечты о том, какой могла бы быть жизнь - без египтян, без предателей и колдовских чар, изгнавших Королеву Флюидию из каналов.

- Ты права, - проговорил, наконец, Арчимбольдо. - Быть здесь тебе опасно. И везде в Венеции. А Королева Флюидия может с тобой вместе покинуть город, ибо ты здешняя и сама являешься частицей Лагуны.

- Вы гораздо больше знаете о Королеве, чем нам рассказывали, заметила Мерле.

Он горько усмехнулся.

- Немного больше. Она была важнейшей частью моей работы. Без нее больше не будет волшебных зеркал.

- Но это значит, что...

- ... что мастерская рано или поздно закроется. Это так. Без воды из Лагуны мое искусство - ничто. Без дыхания Королевы Флюидии, которым овеяно каждое зеркало, мое мастерство бесполезно.

У Мерле сжалось сердце.

- А что будет с остальными? С Юнипой, с Боро и... - комок в горле мешал говорить. - Им надо обратно, в приют?

Арчимбольдо подумал и сердито мотнул головой.

- Нет, ни за что. Но кто знает, что тут будет твориться, когда войдут войска египтян? Никто не может знать. Возможно, произойдет сражение. Тогда мальчики, конечно, пойдут сражаться на стороне защитников города. - Он потер ладонями лицо. - Хотя это ничего не решит.

Мерле очень хотела, чтобы Королева Флюидия подсказала ей ответ. Просто пару слов в утешение, или еще что-нибудь. Но голос в ней молчал, а сама она не знала, чем ободрить Мастера.

- Вы должны позаботиться о Юнипе, - сказала она. - Обещайте мне.

- Да, конечно.

Но обещание прозвучало не столь убедительно, как ей бы хотелось.

- Вы считаете, что при египтянах Юнипе грозит опасность? Из-за ее глаз?

- В любой империи всем грозит опасность, но в первую очередь больным, уродливым и беспомощным. Здоровых мужчин и женщин Фараон отправляет в свои мастерские, а остальных... Я не могу ответить на твой вопрос, Мерле.