Иден Филлпот - Рыжие братья

- Она составлена из неопровержимых фактов, - с легкой досадой возразил Брендон. - Я мог ошибиться в заключениях, но опирался на железные факты. Складывая два и один, я получал три, и так шел дальше.

- Очень плохо. Вы должны были знать, что иногда два и один делают не три, а двадцать один, двенадцать, половину, сорок пять. Вы слишком спешили с заключениями. У вас в руках были факты, но, во-первых, не все факты, а во-вторых, то, что вы считали "железными фактами", могло совсем не быть фактами.

- Не понимаю.

- Навязанными вам представлениями.

- Это надо доказать, Ганс.

- На ваших глазах случился ряд событий. Но не все они случились в действительности. Не служились по той простой причине, что яе могли случиться. Это не значит, что я вижу правду; я далеко от нее, хотя ближе к ней, чем вы. Но не будем говорить о подробностях, остановимся на главном. Все дело можно свести к главному вопросу: "Убил Роберт Редмэйнес Майкеля Пендина или не убил?". Можем прибавить к нему и другой: "Убил Роберт Редмэйнес Бендиго Редмэйнеса или не убил?". Это должно быть исходной точкой. Убил Роберт Редмэйнес Майкеля Пендина? Вы говорите: "убил", и даже называете это "железным фактом", а я, мой мальчик, скажу, что здесь начинается ваша ошибка. Есть единственный в мире способ убедиться, что человек убит, и другого способа нет: увидеть мертвое тело и свидетельскими показаниями установить, что оно действительно принадлежит убитому, не кому-нибудь другому.

- Боже мой! Вы думаете...

- Я ничего не думаю. И не желаю думать. Я просто устраиваю вам маленькие похороны. Но хочу, чтобы вы воскресли после них, как Лазарь, в новом блеске и с новой славой. Вам нужно понять, что события могли произойти и развиваться совершенно иначе, чем вам представлялось. Помните, что вы не можете поклясться в смерти Майкеля Пендина и Бендиго Редмэйнеса. Оба они, стало быть, могут быть живы и здоровы, как мы с вами. Проникнитесь этим. Нам, по-видимому, приходится иметь дело с необычайно ловкими преступниками. Хотя и в этом я не уверен. Я вижу многое, но, если бы вы сами осмотрели все дело с новой точки зрения, я убежден, вы увидели бы гораздо больше, чем я.

Беседа длилась около часа, и Гансу удалось, наконец, убедить Марка отказаться от составленных мнений и представлений. Нового мнения сам он не высказал, но желал, чтобы Марк вновь обдумал ему события и сделал это без предвзятых мыслей.

Глава 12

Питер берется за работу

В дороге Марк Брендон изложил Гансу дело во всех подробностях. Перед этим он пересмотрел свои записи, освежил память и ничего не пропустил в рассказе американцу. Питер слушал, не прерывая, и поблагодарил Марка за ясное и точное сообщение.

- К сожалению только, ваша история страдает отсутствием начала, Марк.

- Я начал с самого начала. Питер покачал головой.

- Половина дела знать начало. Когда знаешь начало, нетрудно разобраться в конце, как бы сложен он ни был. Начало запутанного дела Редмэйнесов вы пропустили, Марк. Если бы вы его знали, я уверен, вы давно уже держали бы преступника в руках. Чем больше я слышу об этом деле и чем больше думаю, тем больше убеждаюсь, что ключ к загадке кроется где-то в прошлом. Придется покопаться в нем и, может быть, нам или мне придется вернуться за этим делом в Англию... если наше любопытство не удастся удовлетворить в Италии. Не думаю, впрочем, чтобы удалось.

- Я хотел бы точнее знать, что, по вашему мнению, я пропустил, сказал Марк, но Питер не был расположен давать объяснения.

- Пока не нужно. Забудем на несколько часов об этом деле и поговорим о вас.

Они разговаривали, пока поезд не прибыл в Париж. Два часа спустя экспресс мчал их по дороге из Парижа в Италию.

Питер говорил не много и время от времени просматривал какие-то записки. Оторвав голову от напечатанных на машинке гранок, он сказал, с улыбкой взглянув на Брендона:

- Самое трудное для нас это приблизиться к Роберту Редмэйнесу или к его призраку. Бывают два рода привидений, Марк: настоящие, в которые вы, вероятно, не верите, и искусственные, или поддельные.

- Вы верите в привидения!

- Я не говорил, что верю. Я по этому вопросу не имею твердого мнения, от разных людей мне приходилось слышать очень противоречивые вещи.

- Если Роберт Редмэйнес призрак, что, скорее, полная чепуха, то почему же вы испугались за жизнь Альберта Редмэйнеса.

- Я не говорил, что Роберт Редмэйнес призрак, и, конечно, не думаю, чтобы он стал призраком, но...

Он оборвал фразу и переменил разговор.

- Очень интересно, - начал он снова через несколько минут, - сравнить ваш рассказ с письмом Альберта Редмэйнеса. Мой старый друг забрался в очень далекое прошлое, потому что он знает героев драмы дольше и лучше, чем вы. Вот его письмо. Тут вы найдете жизнь Роберта Редмэйнеса чуть ли не с младенческого возраста, а также многое узнаете и о его племяннице и о ее отце. Вы никогда не слышали о покойном брате Роберта Генрихе? Изучая характеры различных членов этой странной семьи, наталкиваешься на очень интересные выводы.

- Спасибо, я прочту с большим удовольствием.

- Письмо тем более интересно, что написано без всяких предвзятых мыслей. Это выгодно отличает его от вашего рассказа, Марк.

Около полудня поезд прибыл в Бавену, и сыщики пересели на пароход, повезший их к озеру Маджиоре. Брендон впервые был на итальянских озерах и молча восхищался невиданной красотой; Ганс был задумчив и молчалив. В сумерках пароход пристал к северному берегу. Здесь они снова сели в поезд, поднялись на гору и спустились к берегам озера Комо.

- Теперь, - сказал Питер, - идем прямо на виллу Пьянеццо. Старик удивится, но мы ему скажем, что неожиданно освободились раньше, чем предполагали. Не говорите ему только, что я считаю, что он в опасности.

Двадцать минут спустя одноконный извозчик ссадил их около скромной виллы Альберта Редмэйнеса. На вилле ужинали; навстречу гостям с веранды выбежали Редмэйнес, Дженни и Джузеппе Дориа.

Альберт, по итальянскому обычаю, крепко расцеловался с Гансом, а Дженни пожала руку Брендону, приветливо взглянув ему в глаза.

Она улыбнулась и восхищенно благодарила гостей за то, что они так быстро отозвались на призыв дяди о помощи. Несмотря на се улыбку и радостное возбуждение, Марк ясно видел происшедшую в ней перемену. Сердце его вновь бурно забилось, и оживились потухшие надежды: на улыбавшемся лице Дженни лежала печать печали и душевных страданий, свидетельствовавших, что молодая женщина чувствовала себя одинокой в новом замужестве и нуждалась в искреннем и преданном друге.

Дориа держался позади, пока его жена встречала гостей; выйдя вперед, он выразил удовольствие от встречи с Марком и надежду, что на этот раз сыщику наконец удастся разгадать страшную тайну.