Александр Борискин - Отмеченные Фортуной

Вечером Тамара рассказала о разговоре с Агнией Андрею.

— До чего же люди обозлены! Зависть так и прет как увидят, что у кого-то все хорошо! А не понимают, что для этого надо учиться, окончить институт, написать диссертацию, стать востребованным не только в своей стране, а в мире. А это — огромный труд!

Когда мы приехали из Москвы в Краснодар, ты сразу в Геленджик умотал, а я с мамой и Агнией до конца дня в городе оставалась. Зашла в Университет, кое-кого из знакомых встретила, поговорили. До чего все плохо! Преподавателям приходится подрабатывать, продавая вещи на рынке, работая уборщицами, грузчиками в магазинах! Зарплата в Университете — совсем мизерная.

А как узнали, что мы в Германии в Университете преподаем, так сразу стали выспрашивать про «волосатую руку», которая нас туда определила. Так и не поверили, что мы сами устроились! Да и они могли бы уехать за границу, если бы языки знали! Так ведь не учили, а сейчас кого-то обвиняют.

— Когда я приехал в Геленджик, наш жилец, который напросился пожить в нашем доме совершенно бесплатно, потребовал с меня деньги за то, что наш дом не разворовали за время нашего отсутствия. Он, якобы, его охранял. Я ему напомнил о нашем договоре перед отъездом и что он обещал. Так в ответ услышал только одно: «Буржуи! Зажрались! Жалко дать денег!» Да ты попроси, если тебе не хватает, а не требуй! У меня, чем дальше, тем больше возникают мысли, а не продать ли нам этот дом! Если будет нужно — купим! Вон, ко мне уже армяне приходили, предлагали продать. И цену хорошую сулят.

— А сколько?

— Пятьдесят тысяч долларов.

— Продавай, только мы должны дожить до конца отпуска в этом доме. Билеты на самолет у нас на 1 августа. Больше двух недель осталось.

— Вот умом понимаю, что лучше продать, но как вспомню, как он мне достался, так руки и опускаются! Может быть, ну их, эти деньги? Не обеднеем. Подарим дом многодетной семье, что в развалюхе в конце нашей улицы обитает! Совсем бедно живут.

— Не боишься, что только мы уедем, как они армянам дом продадут, да еще и задешево. Те нас обманывать побоятся, а их — запросто!

— А может быть, их спросить, что лучше: дом или деньги? Так и сделать. Если деньги им предпочтительнее, то дом армянам продадим, а деньги — им отдадим.

— Ну, тогда точно, в Геленджике нам лучше больше не появляться! За буржуев все считать будут! Как же, пятьдесят тысяч долларов отдали! А то, что в той семье восемь детей, никто не вспомнит!

— Да и хрен с ним, с этим Геленджиком! Заработаем денег, в Ницце дом купим. Или в Испании на Коста Брава. Но хоть совесть мучить не будет!

Андрей посетил дом, где обитала многодетная семья, поговорил с отцом и матерью семейства. Они в один голос сказали, что лучше получить деньги.

— Дом лучше и просторнее, чем этот, в котором сейчас живем, мы всегда купить сможем, — сказала многодетная мать. — Главное, чтобы у него был большой участок земли под сад и огород. А у Вас — совсем маленький! И купим дом не за пятьдесят тысяч долларов, а дешевле! Зато на оставшиеся деньги оденем и обуем детей, кое-что нужное по хозяйству купим. Вот, баркас новый надо купить, мужу рыбу промышлять. На старом в море выйти страшно — потонуть можно. Пару швейных машинок купить: дочкам уже по двенадцать лет, пусть одежду шьют, я научу! Как говорят, надо удочку в руки дать, а не рыбу на один раз поесть.

— Тогда договорились. Продаю дом официально. С полученных денег плачу все налоги. Что останется — отдаю Вам, — решил Андрей. — Но это будет сразу перед нашим отъездом — в конце июля. И просьба у меня будет: не говорите никому об этом. А то сами и без денег останетесь, и нас под монастырь подведете!

Андрей продал дом, получил оговоренную с армянами сумму, сходил в налоговую инспекцию, заплатил досрочно налоги с суммы продажи, получил необходимые справки об этом. Перед отъездом, 30 июля, сходил и отдал деньги многодетной матери. Решил, что лучше ей, чем мужу. Целее будут.

1-го августа семейство Андрея на самолете вернулось в Мюнхен, а 3-го на автомобиле отправилось в путешествие по Франции.

За десять дней они пересекли страну с севера на юг, двигаясь вдоль западного побережья, и за такое же время вернулись обратно, но уже вдоль восточной части страны. За неделю до начала нового учебного года они оказались в Мюнхене. Сразу появилась Марта, которая увезла Агнию к себе в поместье.

Андрею не давало покоя знание о последнем кладе, заложенном отцом в тоннеле под городом. Год назад он отказался от идеи его изъятия. Да и сейчас он понимал, что одному это сделать невозможно. Однако голова продолжала придумывать различные варианты. Последний показался ему наиболее перспективным. Толчком к его рождению послужило знание того, что этот клад — самый крупный из всех заложенных отцом.

«Если нельзя взять все, то лучше получить половину, чем ничего! А как можно ее получить? Только привлекая тех людей, которые способны его достать, и при этом не смогут нас кинуть. Поэтому связываться с криминалом — себе дороже! А вот если рассказать Марте, что я знаю, где находится клад, заложенный отцом, и привести доказательства того, что это личный клад семейства фон Бюлов, заложенный для спасения семейных ценностей перед оккупацией страны, то делиться ни с кем не надо. Необходимо посоветоваться с юристами, правоведами, является ли такая захоронка кладом или нет? Или ее можно считать тайником, поскольку известно ее местонахождение и имеются неопровержимые доказательства принадлежности клада конкретным людям, которые его и найдут. Надо ли в этом случае делиться с государством половиной найденных ценностей, поскольку тайник расположен под землей, принадлежащей государству? А поскольку изъять ценности в тайне самим не удастся, то можно сделать из всего этого телешоу общебаварского масштаба, а то и всегерманского! Пауль, кажется, жаловался, что его телестудии не хватает известности и рекламы? Вот и предложить освещать это событие в реальном масштабе времени по кабельному телевидению, предварительно его хорошо прорекламировав! Да за одну рекламу во время трансляции поиска и изъятия клада можно получить огромные деньги! Только все надо хорошо подготовить, чтобы не было сбоев. Подожду, когда Марту и меня официально признают кровными родственниками, тогда с ней и переговорю. Мне не к спеху».

В середине октября Марта сообщила, что принято официальное решение о признании их кровными родственниками по отцу. На основании этого она завещала все принадлежащее ей имущество племяннице — Агнии. Завещание зарегистрировано у нотариуса.

«Пора составить разговор с Мартой о кладе. Только все надо хорошо продумать, чтобы она не решила, что я тянул время специально до официального признания нашего родства».