Скотт Вестерфельд - Красивая

— Да, — сказала Тэлли. — Вроде бы что-то припоминаю. Я вас знала, да?

— Это верно, знала. — В лунном свете сверкнули белые зубы Кейбл. — Но гораздо важнее, Тэлли, то, что я знаю тебя.

Тэлли выдавила легкомысленную улыбочку. Доктор Кейбл, без сомнения, помнила их последнюю встречу, а эта встреча состоялась, когда Тэлли и Дэвид провели операцию по спасению дымников из застенков Комиссии. Тогда пришлось хорошенько треснуть Кейбл по макушке.

Доктор Кейбл указала на черный шарф, замотанный на руке Тэлли поверх перчаток и куртки.

— Забавно ты носишь шарфик.

— А вы что, за модой не следите? Сейчас все так носят.

— Но эту моду наверняка ввела ты. Ты всегда была ловкачкой.

Тэлли лучисто улыбнулась.

— Ага. Чего я только не откалывала в уродские деньки.

— Но ничего такого, что могло бы сравниться с сегодняшним.

— А вы видели новости? Вот жуть, правда? Лед просто рассыпался у нас под ногами!

— Да… Что-то в этом роде. — Доктор Кейбл прищурилась. — Должна признаться, поначалу вы меня одурачили. Этот аэрокаток представлял собой типичный архитектурный идиотизм, придуманный для ублажения юных красавцев и красоток. Того и гляди что-то случилось бы. Но потом я задумалась о том, насколько вовремя произошла авария: полный стадион народа, сотня телекамер наготове…

Тэлли, похлопав ресницами, пожала плечами.

— Это наверняка все из-за фейерверков. Они же были видны сквозь лед. И кто только до этого додумался?

Доктор Кейбл медленно кивнула.

— Почти правдоподобное объяснение. А потом я увидела в выпусках новостей твое личико, Тэлли. Глаза нараспашку, полная невинность и умненький рассказ о пережитом. — Верхняя губа Кейбл скривилась, но ни у кого не повернулся бы язык назвать это улыбкой. — И я поняла, что ты по-прежнему забавляешься вовсю.

У Тэлли противно засосало под ложечкой, как в уродские времена: это ощущение всегда возникало, когда ее ловили на горячем.

Она постаралась выдать испуг за изумление:

— Я?!.

— Вот именно, Тэлли. Ты. Каким-то образом.

Под взглядом доктора Кейбл Тэлли ярко представилось, как ее волокут в подземелья Комиссии по чрезвычайным обстоятельствам, как прерывают действие лекарства, как заново стирают воспоминания… А может быть, на этот раз ее даже не удосужатся вернуть в Нью-Красотаун. Она попыталась сглотнуть слюну, но в рот будто вату затолкали.

— Ну да. Как что, так сразу я виновата, — выдавила она.

Доктор Кейбл подошла ближе, и Тэлли стоило большого труда не отшатнуться, когда инстинкты кричали: «Беги!» Женщина холодно смотрела на нее, словно разглядывала вскрытый труп на столе.

— Я очень надеюсь, что в этом была виновата ты.

Тэлли непонимающе нахмурилась.

— Не поняла? На что надеетесь?

— Давай поговорим начистоту, Тэлли Янгблад. Хватит ломать комедию, красотуля. Я здесь не для того, чтобы увести тебя в темницу.

— Нет?

— Неужели ты думаешь, что мне вправду есть дело до того, что ты что-то сломала или разбила в Нью-Красотауне?

— М-м… Как это?

Доктор Кейбл фыркнула.

— Эксплуатация построек — не по моей части. Комиссию по чрезвычайным обстоятельствам интересует только внешняя угроза. Город может сам о себе позаботиться, Тэлли. Здесь столько всевозможных систем безопасности, что волноваться не о чем. Ты как думаешь, зачем на этом катке нужно было обязательно надевать спасательные куртки?

Тэлли непонимающе заморгала. Ей в голову не пришло задуматься насчет курток. Действительно, в Нью-Красотауне всегда все было супербезопасно, иначе свежеиспеченные красотки и красавцы гибли бы как мухи.

Она пожала плечами.

— На случай, если магниты откажут? Ну, электричество отключится или еще что?

Кейбл коротко хохотнула. Ее смех резал ухо, как бритва.

— За последние сто пятьдесят лет электричество ни разу не отключалось. — Она покачала головой (видно было, что такое предположение показалось ей очень и очень странным) и продолжала: — Круши, что пожелаешь, Тэлли. Мне нет никакого дела до твоих маленьких хулиганств… Мне важно лишь то, что они говорят о тебе.

Чрезвычайница снова вперила в Тэлли свой пронзительный взгляд, и девушке снова пришлось побороть желание убежать.

«Может быть, она на самом деле хочет заставить меня признаться, что это сделали „кримы“? — лихорадочно соображала Тэлли. — Может быть, я уже сказала слишком много?»

Но что-то в ледяном взгляде доктора Кейбл, в ее резком голосе, хищных движениях, в самом ее существовании в мире не давало Тэлли продолжать игру и болтать, как болтала бы на ее месте пустоголовая красотка.

Кроме того, если бы чрезвычайники действительно пожелали заставить Тэлли сознаться в ее проступках, они бы не стали подстраивать подобных встреч и разговоров.

— Так почему вы тогда пришли? — проговорила Тэлли нормальным голосом, всеми силами стараясь, чтобы он не дрожал.

— Я всегда восторгалась твоим инстинктом самосохранения, Тэлли. Когда потребовалось, из тебя получилась отличная маленькая изменница.

— Ага, спасибо за комплимент.

Кейбл кивнула.

— И вот теперь оказывается, что мозгов у тебя еще больше, чем я думала. Ты очень неплохо сопротивляешься кондиционированию.

— «Кондиционирование». Значит, вот как это называется? — переспросила Тэлли. — Это как когда за волосами ухаживают или еще что-то в этом роде?

— Поразительно. — Доктор Кейбл так пристально воззрилась на Тэлли исподлобья, словно пыталась заглянуть ей в голову прямо сквозь череп. — Где-то глубоко внутри ты по-прежнему остаешься хитроумной маленькой уродкой, да? Очень впечатляет. Пожалуй, я могла бы тебя использовать.

Тэлли охватила злость, жгучая как пламя.

— Но ведь… разве вы меня уже не использовали?

— Так ты все же помнишь. Превосходно. — В красивых, безжалостных, пустых глазах Кейбл отразилось что-то вроде удовлетворения. — Понимаю, тебе прошлось многое пережить, Тэлли. Но это было необходимо. Мы должны были вернуть наших детей из Дыма, и только ты могла нам помочь. Но я приношу извинения.

— Извинения? — хмыкнула Тэлли. — За то, что шантажом вынудили меня предать друзей, за то, что разрушили Дым, за то, что убили отца Дэвида? — Она догадывалась, что смотрит на Кейбл с отвращением, но притворяться было уже поздно. — Не думаю, что вам удастся использовать меня, доктор Кейбл. Я уже оказала вам достаточно услуг.

Чрезвычайница улыбнулась.

— Согласна. И настала пора мне оказать услугу тебе. И то, что я тебе предлагаю, это нечто очень, как вы выражаетесь… крутое.