Грэхэм Мастертон - Пария

- Но какую связь это имеет с призраками в Грейнитхед? - спросил я. Наверняка же здесь у берегов целая куча затонувших кораблей.

Огонь в камине уже бушевал, поэтому Эдвард расстегнул пиджак.

- Подожди, принесу тебе еще пива, - сказал я.

Я вышел в кухню. У подножия лестницы я на секунду остановился и напряг слух. Я еще не был наверху с тех пор, как увидел тот мигающий свет вчера ночью. Я только молился Богу, чтобы меня не ждало там что-то, чего я не хотел бы видеть. Я также молился о том, чтобы Джейн не появлялась вторично, чтобы она не навещала отца и мать, а тем более меня. Она была мертва, и я хотел, чтобы она оставалась мертвой для ее же блага и для блага нашего неродившегося ребенка.

Когда я вернулся с пивом, Эдвард просматривал "Великих людей Салема".

- Спасибо, - буркнул он и добавил: - А у тебя самого не бывает проблем?

- Проблем?

- Ты не заметил никаких признаков, свидетельствующих о том, что Джейн пытается связаться с тобой? Или, может, ты что-то слышал? Ведь большая часть сверхъестественных явлений в Грейнитхед - это явления скорее звуковые, чем визуальные.

Я сел и тут же встал, заметив, что мой стакан пуст.

- Я... э-э-э... нет. Ничего подобного. Наверно, это касается только коренных жителей Грейнитхед. А не нас, приезжих.

Эдвард кивнул, будто бы принимая мои слова к сведению, но не совсем в них веря.

- Ты говорил о связи между призраками и "Дэвидом Дарком", - напомнил я ему.

- Что же, должен тебя честно предупредить, что в строго научном смысле вся эта связь притянута за уши. Такое открытие не заслуживает награды. Ведь я не знаю, с каким миром мы имеем тут дело, не знаю; не знаю, почему появляются эти духи и каким образом. Может, это какая-то мерзкая природная аномалия, что-то, связанное с погодой или с географическим положением. Может, Грейнитхед - как Остров Вознесения: место, где случайно, по абсолютно непонятным причинам, сложились условия, благоприятствующие появлению духов?

- Но все же ты же думаешь, что все это из-за корабля?

- Я склонен полагать, что из-за корабля. А склонен я думать так потому, что раскопал два замечания, касающихся последнего рейса "Дэвида Дарка". Одна запись была сделана перед выходом корабля в плавание. Вторая же - почти восемьдесят лет спустя. Более раннюю я нашел в самой нудной книге, которую только можно себе представить: в монографии о корабельном строительстве и обработке металла, написанной в конце семнадцатого века. Ее написал кораблестроитель из Бостона по фамилии Пимс, и должен тебе сказать, что тип этот был ужасным брюзгой. Но в конце книги он упоминает о двух котельщиках из Салема, Перли и Фиске, которые якобы великолепно справились с заданием, выполняя по заказу "большой медный ящик", помещенный затем в трюме "Дэвида Дарка", чтобы "запереть в нем Великую Мерзость, коя так измучила Салем, что от всего сердца желаем от сего избавиться".

- Ты знаешь это на память? - заметил я с неожиданным восхищением.

- Я достаточно часто к этому возвращался, - ответил Эдвард. - Но Джейн на самом деле знала историю на память. Она могла цитировать даты и имена, как компьютер.

- Да, - подтвердил я, припомнив, как Джейн запоминала номера телефонов и даты рождения. Собственно, я не хотел разговаривать о Джейн с Эдвардом Уордвеллом; это была слишком деликатная тема, к тому же я чувствовал абсурдную ревность при мысли, что Эдвард знал ее раньше меня.

- А второе упоминание? - спросил я.

- Более поздняя запись, сделанная восемьдесят два года спустя. Это фрагмент записок преподобного Джорджа Нурса, который большую часть жизни жил и работал в Грейнитхед. Преподобный Нурс рассказывает, что однажды, в 1752 году, он пребывал у смертного одра старого боцмана из Грейнитхед, который просил, чтобы его душу поручили особой опеке Бога, поскольку в юности он подсмотрел, как вносили последний, тайный груз на "Дэвида Дарка", хотя его остерегали, что каждый, кто увидит, будет покаран вечным странствием по земле и не избавится от этого проклятия ни живым, ни мертвым. Когда преподобный Нурс спросил боцмана, что же это был за груз, на боцмана напали конвульсии и он начал вопить что-то о Мике-ножовщике. Преподобный Нурс был этим очень обеспокоен и начал расспрашивать всех ремесленников, изготавливающих ножи в округе Салема, но ни один из них не мог объяснить слова боцмана. Но сам преподобный твердил, что позже, после смерти боцмана, он видел его собственными глазами на углу улицы Деревенской.

Я сел поглубже в кресло и задумался о том, что услышал от Эдварда. В обычных обстоятельствах я счел бы это сказочками, высосанными из пальца. Теперь же я знал, что предсказательницы, демоны и другие сказочные создания могут существовать на самом деле, и если такой серьезный молодой человек, как Эдвард Уордвелл, был убежден, что корпус "Дэвида Дарка" оказывает какое-то влияние на жителей Грейнитхед, то и я был готов отнестись ко всему этому серьезно.

А что мне говорила та старая колдунья в парке "Любимые девушки"? "Неважно, когда умираешь; важно где умираешь. Существуют определенные сферы влияний, и иногда люди умирают вне их, а иногда и внутри. Появилось влияние, а потом исчезло, но бывают места, в которых, по-моему, оно не исчезало никогда".

- Ну что ж, - наконец сказал я. - Догадываюсь, что ты хочешь получить эту картину, ведь на ней можно найти какие-то указания относительно таинственного груза "Дэвида Дарка".

- Не только, - ответил Эдвард. - Я хочу как можно более точно знать, как выглядел этот корабль. У меня есть один эскиз, который якобы представляет "Дэвида Дарка", но он даже и в половину не такой подробный.

Он посмотрел на меня и снял очки. Я знал, он ждет, что я отдам ему картину, что я снижу цену с тысячи долларов до трехсот. Но я не собирался уступать. Все же оставалась вероятность, что Уордвелл - всего лишь хитрый, умный и речистый мошенник, что он сам выдумал эту историю о Пирсоне Тарнере, преподобном Нурсе и Мике-ножовщике. По сути дела, я так не считал, но, несмотря на это, все равно не хотел отдавать ему картину.

- Подробности на этой картине необычайно существенны, - заявил Эдвард. - Хотя по художественным достоинствам картина слаба, но она была нарисована с достаточно большой точностью, а это значит, что я могу приблизительно определить, насколько велик был "Дэвид Дарк", из скольких частей состоял его корпус и какую форму имели надстройки. А это в свою очередь означает, что когда я его найду, то буду уверен, что нашел именно его.

- Когда что? - удивился я. - Когда ты его найдешь?

Эдвард снова надел очки и слегка улыбнулся со скромной гордостью.

- Вот уже семь месяцев я ныряю в проливе Грейнитхед, пытаясь найти его. Зимой я не очень-то мог этим заниматься, но теперь, когда пришла весна, я собираюсь серьезно взяться за работу.