Грег ИГАН - Журнал «Если» 2008 № 07

На другом конце исчезнувшей пуповины взялись за работу машины Сэма, сглаживая дефект. К раннему вечеру эта работа тоже была завершена.

В границе остался только один крошечный дефект: горстка теорем, обеспечивающих связь между сторонами. Наша четверка часами спорила о его судьбе. Пока эта морщинка сохранялась, в принципе ее можно было использовать, чтобы раскрутить все обратно и опять сделать всю границу подвижной. Верно и то, что, по сравнению с границей в целом, будет относительно легко контролировать и защищать столь небольшой участок, но длительный и грубый напор компьютерных вычислений с каждой из сторон все еще мог преодолеть любое сопротивление и воспользоваться им.

В конце концов, политические руководители Сэма приняли решение за нас. Они всегда стремились именно к уверенности, и даже если сила оставалась на их стороне, они не были готовы поставить на это все.

– Удачи вам в будущем, – пожелал я.

– Удачи Скудоземью, – ответил Сэм. Я верил, что он пытался выступить против «ястребов», но никогда не был уверен в его дружбе. Когда его значок исчез с моего экрана, я почувствовал скорее облегчение, чем сожаление.

Я на горьком опыте научился понимать, что ничего постоянного нет. Возможно, через тысячу лет кто-то обнаружит, что модель Кэмпбелла была лишь приближением к чему-то более глубокому, и найдет способ сломать эти теоретически непробиваемые стены. Если повезет, к тому времени обе стороны могут стать лучше подготовленными к поиску варианта сосуществования.

Я нашел Кейт на кухне.

– Теперь я могу ответить на твои вопросы, если ты этого хочешь, – сказал я. Утром после катастрофы я пообещал ей, что это время настанет – в течение недель, а не месяцев, – и она согласилась остаться со мной и подождать.

Она ненадолго задумалась:

– Ты имеешь какое-то отношение к тому, что случилось на прошлой неделе?

– Да.

– Выходит, это ты выпустил тот вирус? И ты тот самый террорист, которого ищут?

К моему великому облегчению, она спросила это примерно таким тоном, каким могла бы отреагировать на мое заявление, что я и есть Чингисхан.

– Нет, не я причина того, что случилось. Моей работой было попытаться это остановить, и я потерпел неудачу. Но к компьютерным вирусам это не имеет никакого отношения.

Она всмотрелась в мое лицо:

—   Тогда что же это было? Можешь объяснить?

—   Это длинная история.

—   Неважно. У нас вся ночь впереди.

– Она началась в университете, – заговорил я. – С идеи Элисон. С одной блестящей, красивой, сумасшедшей идеи.

Кейт отвела взгляд, лицо ее залил румянец, как будто я сказал что-то намеренно оскорбительное. Она знала, что я не был маньяком-убийцей. Но было во мне и другое, относительно чего она испытывала меньшую уверенность.

– Эта история началась с Элисон, – повторил я. – Но заканчивается она здесь, с тобой.

Перевели с английского Андрей НОВИКОВ и Сергей СЛЮСАРЕНКО

©GregEgan.DarkIntegers. 2007. Печатается с разрешения автора. Повесть впервые опубликована в журнале «Asimov'sSF» в 2007 году.

Эрик Джеймс СТОУН. ПРАХ ОТЦОВ

27сентября 2999 года н.э.

Марипоза Эрнандес удивленно приподняла левую бровь, изучая декларацию груза в электронном блокноте, которую только что отправил ей пилот корабля. - Прах?

Она проверила в анкете название планеты-отправителя. И ее имплантат сообщил, что планета Иеровоам находится от Земли на расстоянии 37 592 световых лет. Недоумение Марипозы усилилось: за те три года, которые она проработала на орбитальной таможенной Станции № 9, она ни разу не видела грузового корабля, прибывшего из такой дали. Должно быть, эта допотопная посудина ползла сюда больше двух лет.

– Вы преодолели тридцать семь тысяч световых лет с одним только прахом на борту?

Пилот, сидящий за стеной из сверхпрочного стекла карантинной камеры, пожал плечами.

– На нашей планете нет почти ничего, чем стоило бы торговать. И этот прах тоже не для продажи.

Она проверила имя пилота по блокноту: Шеар-ясув Купер.

—   Мистер Купер, с какой целью вы пытаетесь переправить прах на Землю, если не для продажи?

—   По религиозным соображениям. – Его ответ звучал так, словно это было нечто само собой разумеющееся.

—   Понятно, – сказала она, будто его объяснение имело какой-то смысл. Она смутно помнила, что ее прапрабабушка, католичка, иногда ставила на лоб метку пеплом – так она запрашивала свой имплантат о религиозном смысле какого-то события. Но ничего об импорте праха с других планет Марипозе не вспоминалось.

Она посмотрела в свой блокнот. Прах.

– Прах какой? – спросила она. – Биологический? Купер медленно кивнул.

—   Это прах 9746 основателей колонии Иеровоама. Я возвращаю его на планету, где они родились.

—   Человеческие останки? – Она отправила запрос в таможню Земли и Юридическую службу иммиграции и обнаружила несколько разделов, посвященных импорту человеческого биологического материала.

—   Вам потребуется получить на это специальное разрешение. Я перешлю вам бланки.

– Спасибо. – Он улыбнулся ей.

– Мне также необходимо тщательно просканировать груз. Надеюсь, это не оскорбит ваших религиозных чувств? Мы не можем рисковать…

– Все в порядке.

Она указала на кресло у письменного стола в карантинной камере.

—   Пожалуйста, садитесь и положите руку на стол, чтобы мы могли взять кровь на анализ. – Она послала команду системе через свой им-плантат, и у стола появилось голографическое изображение, чтобы показать Куперу, как правильно положить руку.

—   Анализ крови? Вы, ребята, серьезно относитесь к таможне. – Произнося эти слова, он улыбался, потом подошел к столу и положил свою руку сверху на голографическую модель.

Его предплечье окружило сверкающее сдерживающее поле, из потайного отделения стола вынырнул манипулятор с иглой. Он плавно заскользил вдоль его руки, выбирая подходящее место, потом ввел иглу, и струйка крови потекла по прозрачной трубке. Примерно через тридцать секунд манипулятор снова убрался в стол.

—   Мне кажется, вы взяли огромное количество крови для анализа, – сказал Купер.

—   Мы хотим удостовериться, что в вашей крови нет элементов чего-то неизвестного.

В карантинной стене со стороны Марипозы открылся люк, и она взяла ампулу с кровью.

– Медики говорят, что это оптимальное количество для анализа. У них уйдет несколько часов на процедуру, – сказала Марипоза. – Если все чисто, вас допустят в общественные зоны Станции № 27. У нас есть несколько ресторанов и другие развлекательные заведения. Но ваш корабль останется на карантине до тех пор, пока у меня не появится возможность обследовать его.