Керен Певзнер - Город Ветров

Мы начали протестовать, объясняя, что наш пес особенный, но хозяин был непреклонен. Тогда в разговор вступил Сенмурв:

- Вы отказываете мне в постое, так как уверены в том, что животное не способно путешествовать?

Трактирщик от изумления плюхнулся на дубовую скамью и уставился на говорящего пса.

- Говорят люди, а не животные. Животные издают звуки, которые подражают звукам людской речи, а не говорят самостоятельно, - наконец выдавил он из себя.

- Смею заметить, что я не подражаю вам, а вполне логично аргументирую, отпарировал пес.

Говоря это, Сенмурв вдруг плюхнулся на задние лапы и принялся яростно чесаться.

На трактирщика было жалко смотреть. Он тщился придумать нечто эдакое, что даст ему преимущество в споре, и уже совершенно было неважно, кто его оппонент.

- У вас нет души! - авторитетно заявил он.

- Если вы мне четко объясните, что такое душа, и дадите инструмент для ее измерения, я, может быть, соглашусь с вами, - лениво произнес пес. Он уже лежал на дощатом полу гостиницы в своей любимой позе - голова на передних лапах и, похоже, не собирался никуда двигаться.

Принесли жаркое. Мы набросились на еду, забыв обо всем. Кому интересен теологический спор, пусть даже и с говорящей собакой, если так восхитительно пахнут бараньи ребрышки в острой подливке?

Трактирщик, не обращая на нас никакого внимания, даже не спросив, нравятся ли нам кушанье, принес с кухни низенький стул и усевшись рядом с Сенмурвом, принялся что-то ему втолковывать. Пес лежал, прикрыв глаза, изредка утвердительно качая головой.

Наевшись, мы встали из-за стола и разошлись по своим комнатам. Ипполите пришлось даже перешагнуть через разлегшегося пса, но спорщики не обратили на это никакого внимания.

Далила спала в одной комнате с Гиневрой, а мы с Ипполитой прекрасно устроились в соседней.

- Марина, ты спишь? - вдруг спросила амазонка.

- Нет, а что?

- Вот и мне не спится, все дом вспоминаю...

- Расскажи мне о своем доме, Ипполита. Я много разного слыхала об амазонках, но вот так, чтобы увидеть настоящую - даже и не мечтала.

- Хорошо у нас, - мечтательно произнесла Ипполита. - В нас с детства воспитывают чувство гордости за то, что мы не такие, как другие женщины. Мы знаем себе цену и ни в чем не уступим мужчине, а во многом их даже и превосходим.

Я так много слыхала об амазонках, - сказала я с нескрываемым любопытством, - но никогда не верила, что вы существуете.

- Еще чего, - усмехнулась Ипполита, - наш род ведет начало от Ареса и Гармонии, слыхала о таких богах?

- Да, - кивнула я в ответ, - я в детстве зачитывалась мифами Древней Греции. Арес - это бог войны, а Гармония - ну, гармония и все...

- Что? - удивилась Ипполита. - Ведь ты умная девушка, Марина, а такие глупости говоришь... Ну какие это мифы? Это наша жизнь, самая что ни на есть настоящая, и совсем не древняя...

- Ты рассказывала о Тесее, - напомнила я.

- Ах да, Тесей... Все произошло из-за этой несносной девчонки - Меланиппы, моей младшей сестры. Ее имя переводится, как "черная кобыла", и она, действительно, имела черную, как смоль, гриву волос.

В то время ей было всего двенадцать лет, а мне - восемнадцать, и я уже стала царицей амазонок. Как символ власти - я носила пояс царицы, украшенный рубинами и изумрудами. О боги, какое это было время! Амазонки не воевали, рожденных мальчиков отдавали в семьи отцов, а девочек воспитывали сами. С меня ваяли Фидий и Поликлет, и скажу тебе, Марина, без ложной скромности, со мной мало кто мог сравниться в красоте и стати.

- Да ты и сейчас великолепна, - ничуть не кривя душой, похвалила я Ипполиту.

- Ах, оставь, - махнула она рукой, - этот Тесей мне всю душу вымотал.

- И где же он тебе встретился?

- Я же говорю, что все началось с Меланиппы, будь она неладна. Эта девчонка завидовала мне с того момента, как появилась на свет. Сколько ни упрашивала ее Антиопа, наша мать, образумиться, ничего не помогало. А однажды я застала ее примеряющей мой пояс. Ну и получила она от меня по первое число! Никому, кроме царицы, не разрешено примерять пояс власти.

"Странно, - подумала я про себя. - Ну не убудет же от нее, если ее сестра немного покривляется перед зеркалом..." Но вспомнив, как я сама гоняла свою Стелку, когда та примеряла мои сережки, вполне поняла чувства Ипполиты.

- Однажды к нам забрел Геракл. Никогда не понимала, что находят в этом неотесаном мужлане? Вечно шляется по белому свету, совершает "подвиги", о которых никто не просит, дерется с кентаврами... И тут Меланиппа попалась ему на глаза в моем поясе. Он ее и заграбастал вместе с поясом.

Когда я узнала об этом, у меня потемнело в глазах. Знаешь, Марина, мы, амазонки, очень гордые. Мы сами выбираем себе мужчину, а если которая из нас захочет остаться девой - никто ее не неволит. Но кто поручится, что с Меланиппой этот детина не сотворит плохого?! Ей хоть и двенадцать лет было, а груди уже налились. Пришлось срочно созывать амазонок и скакать вызволять сестру и пояс.

Меланиппу мы отбили. Но оказалось, что в битве меня заприметил Тесей, и я ему сразу понравилась. Не буду кривить душой, Марина, он мне тоже в душу запал.

- А пояс? Ты вернула его обратно?

- Нет, - вздохнула Ипполита, - он так и пропал. Говорят, Геракл продал его царю Эрисфею, а тому, если что в руки попадется, то назад и не жди.

- Насколько я помню, - решила я проявить осведомленность, - Тесей получил от Ариадны клубок, чтобы не потеряться в лабиринте?

- Это было давно. После истории с лабиринтом прошло несколько лет, и Тесей уже давно разошелся с ней. Поэтому нам ничто не мешало. Кроме моей сестрички, разумеется...

- Как это?

- А вот так: однажды мы с Тесеем выехали на прогулку. Меланиппа, эта соплячка, которая, как оказалось, была в него влюблена, наплела амазонкам, что он меня похитил. Те поскакали в Афины, осадили их и ты знаешь, сколько наших полегло? С тех пор я выгнала ее из Фемискира, нашей столицы. Где она - мне неизвестно.

- Может не надо было так резко с ней? - пожалела я Меланиппу. - Все- таки младшая сестра.

- Может ты и права, Марина. Но это не помогло... Тесей не стал любить меня сильнее, а тут, говорят, его с Федрой заметили.

- А кто это? - имя было мне смутно знакомо, но я не знала, какую роль в античной мифологии играет эта Федра.

- Федра? Это младшая сестра Ариадны. Говорят, подросла и стала красавицей. А им, мужикам, что надо? Молодых да красивых. То, что их любит настоящая женщина, им наплевать...

- Да что ты себя хоронишь? - возмутилась я. - Сколько тебе лет? Двадцать четыре? Да у нас это самая молодость!

- Это у вас, а у нас - преддверье старости. Ведь амазонки до сорока не доживают.

Ипполита замолчала. Спустя некоторое время я услышала ровное дыхание амазонка спала.