Стас Северский - Боец тишины (СИ)

“волк”, как и все мы, – жестокий, рассудочный и осторожный. К пану не подступишься и не

подкопаешься. Жизнь здесь, на германской земле, он ведет крайне скромную и с вида спокойную –

будто у него и нет огромного состояния, сохраняемого Британией и Бельгией, будто он и не

посягает на покой земли германской. Пан тщательно скрывает свой преступный промысел и свои

прочные связи с врагом. Действует вне закона он часто чужими руками и через подставных лиц.

Ничтожные послабления позволяет себе редко и только в своей тесной среде. А окружает себя пан

одними поляками – в его круг человеку чужой крови пути нет. Его люди не просто покупаются и

продаются – они проходят тщательный отбор. Пан требует от них личной преданности и получает

ее сполна. Он огражден от беды и горя дружбой с британцами и вызванным ими беспределом в

Германии. Германские власти, с головой втянутые во вражду друг с другом, с трудом сдерживают

беспорядки в стране. С поляком, покупающим не простые предметы, а преданность людей, им пока

никак не справиться. Пока расправиться с ним можем только мы.

Повинуясь приказу руководства, я внедрился в его окружение и завоевал его доверие. Задачей

передо мной стояло – не позволить ему вторгнуться на территории России и тени российской. Мы

ведь тоже торгуем оружием на чужих территориях в своих целях – часто руками таких же темных

людей… вернее, – личностей, как Мсцишевский. Я исполнил задачу – сорвал ряд операций поляка,

срубил на корню его планы и заполучил нужные начальству сведения о нем. Мы властны над ним –

можем давить на него, диктовать ему и управлять им. Но пока мы его не трогаем, а ждем, когда

германские власти сообразят, что их внутренней вражде конца не видать, а внешний враг совсем не

за горами, – тогда они согласятся на безоговорочную дружбу с нами и на условия нашей дружбы.

Тогда Мсцишевский будет убран нами с поля боя или просто устранен мной из жизни. А пока я,

особо не встревая в его дела, держу с ним связь. Контакт и контроль – все, что требует от меня

ныне начальник. Оружие и машины – все, что мне ныне нужно от Мсцишевского. С оружием

вопрос исчерпан, а с машинами… К машинам поляк просто тяготеет душой.

Начал загружать в голову польский – мне на нем нужно говорить чисто и мысли излагать четко, а

я изрядное время на нем не изъяснялся. Только перед тем, как явиться к полякам, я должен…

Засветил экран, запустил “отмычку”, открыл линию связи.

– Швед, давай открывалку.

– Не готово еще.

– Мне и простая сперва подойдет. Пока и крючок заточенный сгодится пробку пивной бутылки

подцепить.

– Понял. Оставлю, где обычно. Главная открывалка тоже с часу на час будет.

– Швед, так вышло, что все главное только впереди. Третья открывалка должна быть другой –

сложной. Действительно сложной.

– Что, градус повышаешь?

– Повышаю, Швед, – сильно. Мне не водку, а чистый спирт пить предстоит.

– Запой, Охотник?

– Без вопросов.

– Точно запой…

– Швед, выручай! Дело серьезно! А время торопит!

– Данные оставь – я все сделаю. А ты не надумал с нами – в Карелию?

– Какая Карелия?!

– Ты взвинченный что-то…

– Оставь первую открывалку – я возьму. Готовь вторую. А к вечеру – третью.

– Я один к вечеру никак не закончу. Надо Вейкко подключить.

– Никаких чужих, Швед!

– Вейкко не чужой.

– В курсе дела только ты. Понял?

– Понял. Но мне времени никак не…

44

– Швед, шкурой своей тебе обязан буду! Не останусь я в долгу!

– Да не думай ты про долг. Я просто не уверен, что так быстро управлюсь.

– Уровень твой. А как тебе со временем быть… Я тебе образец дам – ты его обработаешь только,

как требуется.

– Ты не шутишь? Такую штуку мне через сеть перешлешь? Охотник, рискуешь ты сильно…

– Без ответа.

– Руководство ведь не в курсе…

– Без ответа.

– Трудный выбор ты мне даешь, друг…

– Не втяну я тебя – сухим из воды выйдешь.

– Я не о своей шкуре тревожусь…

– За дело не бойся – оно всех стороной обойдет. Слово даю. Как голову на отсечение.

– Я твоему слову верю.

– Я доверяю тебе так, что вверяю себя всего, Швед! Как товарищу боевому тебе доверяю!

Одному тебе, Швед! Велик мой долг! Но я про него вспомню и верну сполна, когда время придет!

Я тебе отныне и до гроба такой верный друг, каких у тебя не было и не будет! Берись за дело! Да

про тишину не забывай! Конец связи.

Перекачал программу. Поковырялся в базе данных, подыскивая себе для дела подходящий

транспорт. Мне же теперь от государства ни людей, ни техники. Даже денег нет. Гол, как сокол.

Только сокол – хищник, он долго голым не останется. Придется все своей головой и своими руками

добывать… а может, и – своими острыми зубами.

Глава 14

Адреналин и эндорфин! Напряженно и радостно! Эх, Игорь Иванович, неужто мной одни

химикаты правят?! Я же всегда у вас таким рассудочным и расчетливым офицером слыл! Я же

всегда себя таким отстраненным и холодным насмешником считал! А теперь злюсь и смеюсь! А

хуже всего – все сразу и сильно! А у меня ведь и уровень другого вредоносного гормона –

тестостерона поднимается! Страсть голову кружит и дыхание крадет! У меня! У того, кто за всю

жизнь только одну девицу в постель положил, не думая о стране и о ваших приказах, Игорь

Иванович! А главное, – о стране и приказах ваших не думал я тогда только из-за того, что еще

пацаном был, еще погон на плечах не носил!

Поймал себя на мысли, что напеваю немецкую песенку, – напористую и задающую ритм моему

скорому и жесткому шагу. Немецкие песенки мне как нельзя кстати! В них про страсть поют, как

про войну, а про войну, как про страсть!

Радостное нетерпение поднимает меня над землей. С трудом сдерживаюсь, чтобы не пристать к

первой попавшейся девушке, чтобы не заговорить с первым встречным. Со мной такого и после

бутылки водки не было. Мне просто нельзя терять голову – даже, когда нужно пить, напаивая

противника… и я никогда головы не терял – даже, когда пил черт знает что и черт знает с кем. Я

обязан мыслить ясно, как бы тяжело это ни было, какой бы сложной ни была ситуация. А теперь…

Надо мне скорей находить вконец потерянный рассудок. Пора мне, пусть и будучи не в ясном