Элизабет Линн - Танцоры Аруна (Хроники Торнора)

— Дорогой, — заговорила она с порога. — Тази заперлась в детской и отказывается мне открывать!

Кролики шлепнулись на пол.

— Вот я ей задам. Лиа, сейчас же… — Ардит умолк, видя, что до него уже нет дела.

Лиа увидела Керриса, подбежала и заключила его в объятия, крепко прижав к груди.

— Ах, как ты похож на Элис, — заключила она после того, как выпустила племянника из рук и хорошенько оглядела.

В волосах тети, густых и пышных, проблескивала седина. На ней были широкие коричневые штаны и кремовая рубаха, расшитая разноцветными зигзагами.

— Ты повидал бабушку?

— Да. — Керрис ощущал неловкость. К тому же добродушный Ардит их оставил.

— Это мать моей матери. Вы не родня, но она хорошо знала вашу семью. Присаживайся, — она приглашала к столу.

— Спасибо, — сказал Керрис и сел. Зачем было сюда являться? Непонятно. — Вы дружили с моей мамой? — спросил он, собравшись с духом.

— Она была мне как сестра, несмотря на разницу в возрасте. Мне исполнилось восемь лет, когда она родила первенца. Я была девчонкой и думала, все дети одинаковы. Теперь у меня четверо своих, и я знаю, это совсем не так.

Застучали каблучки по ступеням. С крутой лестницы в кухню сбежала девочка. Малютка с сердитым лицом, не обратив внимания на постороннего, проскочила мимо и отворила дверь. За ней мелькнули зеленые полоски грядок. Дверь захлопнулась. Лиа вздохнула. По лестнице спускался Ардит.

— Это Тазия, — сказала Лиа, извиняясь. — Она еще слишком мала. Старшей, Меде, уже восемнадцать, а между ними Рео и Талит. — Она обернулась к мужу. — Так что там стряслось?

— Ей хочется быть с Медой.

— Вчера она требовала отправиться вместе с Рео смотреть шири. — Лиа всплеснула руками. — Вот она, наша кровь. Когда я носила ее под сердцем, мне в голову не могло прийти, что на свет явится дитя такого крутого нрава. Ты уж прости, Керрис. Кто мог знать, что ее дар уже в одиннадцать лет расцветет. — Она виновато улыбнулась. — Куда она помчалась?

Ардит разделывал кроличью тушку быстрыми и точными движениями. Внутренности его жертвы полетели в стоящий на полу горшок.

— Я сказал ей, чтобы отправлялась в Танджо к Тамарис.

— Когда дар только проявляется, бывает много трудностей. — Лиа обращалась к Керрису. — Нужно, чтобы рядом всегда был человек, способный понять и объяснить…

Эта женщина рассуждала о колдовстве как о ежедневных заботах по хозяйству, а в замке его исключительность встретила отчуждение, злобу, презрение. С каким жадным любопытством смотрели торнорцы на «припадки».

— Мне это знакомо.

— Ты, как Сефер, владеешь внутренней речью? Вот здорово! Я слышала, он хороший учитель.

— Думаю, мне предстоит долгая учеба, — сказал он жестко. Обсуждать с Лиа и Ардитом эту тему не хотелось. И она, кажется, поняла.

— Извини. Мы забываем, что вне Илата запросто не говорят о волшебстве.

Лиа скрылась в кладовой и появилась с блюдом неизменного фетака. Сначала поднесла бабушке, а уж потом поставила на стол. Как просто на юге с едой, никаких забот. В любое время могут пригласить к столу. На севере и владетельные лорды не могут так потчевать гостей. Там делают запасы и распределяют, чтобы до следующего урожая хватило, а здесь…

Из уважения к хозяевам Керрис взял стебелек фетака и засмотрелся на блюдо, оранжевое, необыкновенно яркое. Ему была знакома темная и шершавая глиняная посуда. А это блюдо на удивление гладкое. Он потрогал.

— Просто чудо.

Лиа зарделась, а Ардит рассмеялся.

— Лиа у нас мастерица, — сказал он гордо.

Дверь из сада распахнулась. Влетела Тазия, такая же сердитая.

— Я не пойду в Танджо!

Толстые черные косы с красными ленточками были туго заплетены и торчали в стороны. Девочка стояла, упрямо задрав подбородок. В личике нетрудно было разглядеть черты матери.

— Для начала не хлопай дверьми, — сказала Лиа ровно.

Тазия гневно топнула ногой.

— Но я хочу…

— Прекрати, — шикнул Ардит.

Девочка воззрилась на отца, решая, стоит ли подчиниться, и наконец заметила незнакомца.

— Кто ты?

— Будто не знаешь, — укоризненно сказала мать. — Твой кузен Керрис. Он приехал с севера и будет жить в Илате.

Чего ради я сюда тащился, спрашивал себя Керрис.

Тазия переминалась на грязных босых ногах.

— Тот, что с шири приехал?

— Да.

— Знаком с моей сестрой Медой?

— С какой стати ему знать твоих сестер? — урезонил дочь Ардит.

— Она сейчас на посту. — Тазия сделала строгое личико и сжала кулачки. — Я хочу поехать к ней.

— Но ты слишком мала. Тебе еще рано стоять на страже… — отец был готов пуститься в терпеливые объяснения.

— Неправда. Я сильная. Я умею швырять камни. Смотри! — Блюдо-солнце взмыло над столом и запорхало по кухне. Стебли фетака летели во все стороны. Керрис едва увернулся от оранжевого диска, пролетевшего возле уха. Лиа попыталась схватить блюдо, но подпрыгнула и плюхнулась на стол. Кухню усыпал фетак.

— Сейчас же все прибери, Тази, — распорядился Ардит.

Бабушка приподняла голову, издав несколько довольно громких звуков, похожих на хруст гальки. Тазия не трогалась с места.

— Прибери, потом сходи к колодцу и перемой фетак. Сделаешь все и пойдешь в Танджо, — Ардит добавил суровости голосу.

Косички поникли. Тазия подбирала стебли. Вышла и затворила дверь. Впечатлений для одного утра Керрис получил предостаточно.

Лиа ощупала блюдо-цело, не лопнуло. Радуясь, она еще больше походила на дочь.

— А что было, когда Тазия собралась подоить корову, используя свой талант.

— Она колдунья?

— Ты видел, она может усилием мысли приводить в движение предметы. Дочь своего отца. Благодарение им, больше никто не одарен. У Элис, у всех женщин необычные способности проявляются в зрелом возрасте, а эта-еще ребенок.

Пришла Тазия. Молча выложила фетак на блюдо и удалилась, тихонько затворив дверь, которая почти тут же распахнулась вновь. Пара мягких кожаных башмачков взлетела в воздух и унеслась в сад. Дверь захлопнулась. Лиа хохотала от души. Вдоволь насмеявшись, она поднялась.

— Пойдем, поглядишь на мои труды, увидишь, где я работаю.

За уютным садиком, вмещавшим великое множество разных растений, стоял сарай. Прежде в нем держали лошадей, внутри еще чувствовался едва уловимый запах конского пота. На полу лежал толстый слой белой пыли.

— Неизбежный спутник гончара, — заметила Лиа.

Под окнами стояли три бочки, накрытые влажными тряпками. Керрису было показано их содержимое: три сорта глины-красная, белая и серая. Он осмотрел готовую посуду на полках. Лиа познакомила гостя с действием гончарного круга и подвела к столу со множеством горшков и горшочков.