Алексей Свиридов - Человек с железного острова

Первое, что я вижу, выпроставши голову наружу – это Амгаму с винтовкой в одной руке и окровавленным ножом в другой. На башке – моя рация, задом наперед одетая. Я качусь к нему, он режет мне ремень на руках одной рукою и по ходу операции еще два раза палит в небо – для поддержания смятения в рядах противника. Я винтовку забираю и снимаю эльфа, который в нас уже из лука целится, а затем падаю и Амгаму валю. Сзади подползает Чисимет, а в руках у него меч – где только раздобыть успел! И веревки снять умудрился!

Наступает затишье. Изредка посвистывают над нами стрелы, но мы лежим сзади уже вовсю пылающего шатра, и попасть вот так в нас трудно. Я пока что забираю у Амгамы рацию и, спросив у Серчо что нужно, ставлю ее в режим маяка – Амгама уже обо всем сообщил. Лежим, Чисимет свой меч в руке лелеет, мечтает подстрелить Олонгара или мага, но возможности такой не представляется. Я довольно метко поджигаю еще один чум, Амгамовскую хламиду стрела пришпиливает к земле – на том успехи сторон и ограничиваются, и так до той минуты, когда издали становится слышен рычащий рев – идет танк, и акустический фон включен.

Коробка подлетает к нам и выбрасывает дымовую завесу, под ее прикрытием, не опасаясь теперь стрел и копий, мы лезем в кормовой люк. Я последний, как только люк захлопывается – рывок, и судя по хрусту и треску под гусеницами, Пьеро прет прямо по кострам и по шатрам. По броне пару раз стукает копье, а потом – тишина во внешних динамиках, обычные звуки, вернее. Амгама нам взахлеб рассказывает, как он видел взятие в плен нас с Чисиметом, взял потом винтовку и переговорку, с некоторым трудом установил связь и сам кинулся по следу. У стойбища прикинулся он каликой перехожим с палочкой под мышкой, а потом:

– Я у одного кинжал выхватил и порезал их немножко, а потом и пострелял, хотя и страшно было – я из вашего оружия в первый раз пробую.

Серчо добавляет:

– А как Амгама до нас достучаться смог, все бросили и рванули спасать, так сказать. Я, конечно, здесь тоже виноват, но не более, чем все. Это благодушное настроение могло бы обойтись нам и дороже. А теперь тебе, Алек, поспать не во вред, да и Чисимету с Амгамой тоже.

Я радуюсь – и тому, что поспать, и тому, что так легко отделался – и заваливаюсь на койку, поглядел на утреннее небо и глаза закрыл. Рядом Чисимет, ворочается и изредка бормочет, переживает, наверное, или радуется, наоборот, что груз свой так хитро укрыл, что Багдарин его даже не почуял. Я потихоньку засыпаю, и в полудремоте начинаются странные ощущения, то ли в меня опять этот маг-старикашка лезет, то ли вытащить из меня что-то хочет, словом кошмары не кошмары, но неприятно, и выспаться не удается так, как хотелось бы.

Поднялся – башка болит, кости ломит, в мозгах мутота. Поворочал головой по отсеку – все на крыше, кроме Чисимета, он напротив сидит с усталым и очень невеселым видом. Тоже, видать, не сладко бедняге, раз даже на воздух не полез. Я его ладонью по плечу хлопнул для поднятия настроения, он улыбнулся виновато, и только лишь. Ладно, отойдет.

На ЦП пусто, и я вызываю карту – степь да степь кругом, а впереди – Лес Левых Истоков, к нему вечером придем. Фон опять вверх полез и опять строго в направлении нашего движения, как перед Мелкогорьем, что мне решительно не нравится. Из башни появляется Сергей. Делать там ему абсолютно нечего, и берется он меня прямо сейчас проверить комплекс-датчиком.

– Ну-ка, посмотрим, что с тобой эти эльфы сделали, – говорит, – мы как по лагерю их пахали, так у меня все цифры прыгали. На них, на эльфах этих, лежит заклятье давнее и до сих пор действует, правда, тихонько. Причем заклятье недоброе весьма.

Начинается проверка. Сергей сначала малый круг прогнал, потом ему что-то не понравилось, и он взялся за дело по-настоящему. У меня то в пальцах колет, то в волосах потрескивает, то в глазах плывет – все как полагается. Компьютер всю информацию взял, помолчал-помолчал и здрасьте-пожалуйста: «Объект предполагает наличие сведенного поля большой интенсивности в замкнутом представлении. Характер не определен».

– Да, Алек, – Сергей говорит, – это ты зря. Я с такими вещами ничего поделать не могу. Может, Знахарь помог бы, но – Знахарь… Может, Чисимет попробует? Чисимет, иди сюда, дело есть!

Подходит усталый Чисимет и с явным неверием в успех пробует, аж пот на лбу. Потом говорит, что толку нет, и обнадеживает, что это не опасно, совсем не опасно, кажется ему так. И на том спасибо, а что потом со мной будет? Проснутся ребята, а вместо меня привидение по отсеку витает, и за рычаги радо бы взяться, да никак не удержит. Сергей высовывает голову наверх, доложить о «новой загвоздке с Алеком» – Серчо спокоен, верит Чисимету. Я тоже лезу на крышу и сажусь там молча. В степи заметно холоднее, а вернее сказать менее жарче, чем вчера. Солнце садится прямо в черные облака на западе, и такие же беспросветно черные облака гонит ветром в нашу сторону. Начинается дождь – мелкий, противный, а на экране чисто по инициативе бортовой аппаратуры появляется сообщение: дождь активный, причем той же темной несведенкой, что и весь район кольцевых гор, правда, специальной направленности это не носит. Приходится в уже промокшем состоянии лезть обратно и заниматься нейтрализацией воздействий. Затем я добираюсь до рычагов – и вперед, к лесу. У Серчо радость – поймал он маяк вертолета, теперь ждет, когда парни на связь выйдут, чтобы встрять.

Танк катит себе и катит, за бортом уже совсем темно, и я включаю тепловые прожектора, на них тут же слетается не боящаяся дождя насекомая нечисть и кружится вокруг. Ровно в девять перед нами встает лес – высокие деревья типа сосен, растут не чащей, а на расстоянии, и через них вполне можно пройти, я на это даже не рассчитывал, думал, придется ломать дрова, благо лесу тут всего ничего, так, мыс в море степи. Активностный экран забит помехами от дождя, в ИК тоже мало что понятно, и приходится включать натуральный свет и идти по перископу. Под гусеницами трещит мелкий проросток, мы минуем первые деревья, и тут в оба нарисованных глаза ударяется по копью, а перед нашей «мордой» как в сказке появляются пятеро эльфов. С дерева, что ли, спрыгнули? Высоко ведь! Они в руках держат еще одно копье, длины метров в семь, и слаженно с разбегу пытаются всадить его в лобовой лист. Мне это как признание льстит не хуже аплодисментов актеру, ведь глаза и пасть по новой я рисовал, и значит, мои художественные таланты признаны. Я говорю:

– Серчо, тут то же, что и в Орогоччу, только эти сразу в бой лезут. Может, шугануть их?

Серчо как верный раб инструкций всяческие «шугануть» воспрещает и принимается реализовывать очередную заготовку вариантов налаживания контактов – разговаривать разговоры, то есть. Эльфы слушают, потом к атаковавшим еще прибавляется публики – и вправду, с деревьев сыплются, легко и грациозно. Серчо под конец объяснений спрашивает, надо ли вылезать из коробки, чтобы доказать, что правду говорит? Общий хор: «Да!» Люк открыт, и наверх лезут Серчо с Чисиметом, ну, конечно, Дрон в башне начеку, и я тоже в напряжении. Один из эльфов вспархивает – иначе не скажешь – на броню, вглядывается в лица, потом решительно вынимает кинжал и отбрасывает назад не глядя, но метко кому-то в руки в толпе. Официально приглашает нас и нашу коробку на тихую, а может, и светлую – слова похожи – поляну, где с нами побеседуют и вообще. Серчо согласен, снимает свой нож, а Чисимет меч, и опускают оружие вглубь танка. Поляну мне берется показать целая толпа, она идет впереди, а я следом на малом газу. Быстро очень, минут за сорок всего я выруливаю на поляну, и мне показывают, где припарковаться.