Алексей Свиридов - Человек с железного острова

Пока я себя чешу во все корки, ко мне подходит один из стражи и извещает:

– Сейчас ты войдешь вон в тот шатер, и друг твой тоже.

«Войдешь» он сказал – это что, намек на то, что, может быть, и не выйдешь? Я спрашиваю:

– Что вы за народ и что вам от нас нужно?

– Мы великие и первые из эльфов – степные, а что надо – об этом ты скоро узнаешь.

Эльфы – еще одно слово из легенд приозерных, правда, они вроде бы в степях не живут. Рассказывают как про таинственный народ, мудрый и благородный по своей сути, и в людские дела не мешающийся. Правда, в таком вот заявлении как сейчас особого благородства не заметно, но – век живи, век учись. Итак, шатер, сооружение еще то, хлипкий и тонкий. Нас с Чисиметом вводят внутрь, а там на земле безо всякой подстилки сидит по всем признакам местный князь, а может, и император всея степи. Одежда белая, лицо чистое, на голове массивная корона желтого металла и камни на ней.

Начинает разговор хозяин юрты:

– Здравствуй, Чисимет. Честно скажу, не ждал я тебя здесь, но раз уж пришел – не гнать же! И ты, Керит, – князь кивает мне приветливо, – тоже здравствуй.

Я пытаюсь понять, что к чему, и помалкиваю.

– Вы не удивляйтесь, что я вас по именам знаю, я вообще почти все знаю: и зачем идете, и как из Закрытой долины бежали…

– Откуда знаешь? – перебивает Чисимет.

– Один ваш спутник до меня добрался сюда, вот и рассказал все. Правда, он уже больной был, не больше месяца тут прожил. А ты, Керит, лучше расскажи, добрался ты до горных туманников или нет?

Я было раскрываю рот объяснить недоразумение, но Чисимет успевает первым:

– Да, добрался, и ношу свою отдал, а теперь просто меня сопровождает.

Наверное, Чисимет знает что говорит, но пока его планы мне непонятны, буду помалкивать по смыслу беседы. А князь начинает представляться по всей церемонии. Зовут его Олонгар, он предводитель степных эльфов и вообще самый сильный и самый хороший на Средне-Верхней. И на запад он в походы ходит, и северных гостей отваживает, словом, надежа и опора всей равнины. Он и его придворный маг Багдарин заняты противостоянием Темным силам, коих прислужники валом валят с запада, противостоять противостоит, но разобраться с ними как следует сил пока не хватает.

– Ты, Чисимет, мог бы мне помочь в этом деле. Мне и всему миру. Можешь считать свой путь законченным. Передай Силу Востока мне, и тогда я, став равным по силе мудрецам Средиземья, встану вместе с ними на борьбу с Черным Врагом!

При этом спиче у Олонгара хищно горят его красивые глаза и подрагивают изящные руки с длинными пальцами. Чисиметовское лицо становится мрачным.

– Не отдам я тебе ничего. Если мой спутник и вправду тебе все перед смертью рассказал, то ты сам знаешь почему.

– Я понял тебя. Но знаешь, иного за шкирку нужно в кормушку тыкать, а он еще и морду воротит, ну да я не из таких. Если ты не в состоянии понять, что полезней и что вредней, то обойдемся без твоего понимания и согласия. Багдарин!

Полог мгновенно распахивается, и входят: сначала четверо с ножами у поясов и берут нас под локти, а затем вплывает, как я понимаю, и сам Багдарин. Он явно не из эльфийской породы – коренастый, розовощекий, седовласый и седобородый.

– Ну что? – спрашивает Багдарин у Олонгара сочувственно. – Не хотят они добром понять, кто есть самый достойный на равнине?

– Не хотят, – жалуется Олонгар.

– Ну ничего, это дело поправимо, – говорит придворный маг, вытаскивает из-под балахона белый коврик и начинает раскатывать его по полу.

Я смотрю на него, и вдруг все плывет перед глазами. Я – вроде бы и здесь стою, и в то же время чувствую себя и на коне куда-то мчащимся, и на корабле куда-то плывущим, и с ратью какой-то непонятной сражаюсь. Я одновременно и человек, и еще десяток существ в то же время, словом, мешанина дикая в мозгу, и когда она отхлынивает и остаются лишь пятна в глазах, я решаю, что это Багдарин принялся за работу, не дожидаясь создания на полу комфортных условий.

А вот теперь он уже уселся и в Чисимета вперился этаким сверлящим взором, а Чисимет покраснел, и вообще скованность и напряжение в нем ощущаются. После долгой паузы Багдарин говорит:

– Олонгар, тут что-то не так. У него ничего нет, брать и передавать нечего. Свое у него отнимать незачем, а чужого в нем нет. А этого, – маг показывает на меня, – совсем не пробьешь, даже узнать, что у него за душой, нельзя. Он либо хорошо умеет замок держать, либо он с рождения жил не в этом мире. Может, он с легендарной Земли-за-Морем, но ведь там люди не жили никогда. Знаешь, надо бы его… – Багдарин не договаривает.

Снаружи слышатся шумы, крики, затем два довольно близких выстрела, затем удар по шатру, он заваливается необыкновенно легко и от факела загорается. Стража и эльфийское руководство впадает в панику и, барахтаясь в опавшей крыше, ползут к выходу, впрочем, мы с Чисиметом тоже.

Первое, что я вижу, выпроставши голову наружу – это Амгаму с винтовкой в одной руке и окровавленным ножом в другой. На башке – моя рация, задом наперед одетая. Я качусь к нему, он режет мне ремень на руках одной рукою и по ходу операции еще два раза палит в небо – для поддержания смятения в рядах противника. Я винтовку забираю и снимаю эльфа, который в нас уже из лука целится, а затем падаю и Амгаму валю. Сзади подползает Чисимет, а в руках у него меч – где только раздобыть успел! И веревки снять умудрился!

Наступает затишье. Изредка посвистывают над нами стрелы, но мы лежим сзади уже вовсю пылающего шатра, и попасть вот так в нас трудно. Я пока что забираю у Амгамы рацию и, спросив у Серчо что нужно, ставлю ее в режим маяка – Амгама уже обо всем сообщил. Лежим, Чисимет свой меч в руке лелеет, мечтает подстрелить Олонгара или мага, но возможности такой не представляется. Я довольно метко поджигаю еще один чум, Амгамовскую хламиду стрела пришпиливает к земле – на том успехи сторон и ограничиваются, и так до той минуты, когда издали становится слышен рычащий рев – идет танк, и акустический фон включен.

Коробка подлетает к нам и выбрасывает дымовую завесу, под ее прикрытием, не опасаясь теперь стрел и копий, мы лезем в кормовой люк. Я последний, как только люк захлопывается – рывок, и судя по хрусту и треску под гусеницами, Пьеро прет прямо по кострам и по шатрам. По броне пару раз стукает копье, а потом – тишина во внешних динамиках, обычные звуки, вернее. Амгама нам взахлеб рассказывает, как он видел взятие в плен нас с Чисиметом, взял потом винтовку и переговорку, с некоторым трудом установил связь и сам кинулся по следу. У стойбища прикинулся он каликой перехожим с палочкой под мышкой, а потом:

– Я у одного кинжал выхватил и порезал их немножко, а потом и пострелял, хотя и страшно было – я из вашего оружия в первый раз пробую.